Он вошел в небольшую гостиную с балками под потолком и камином. На диване стояла корзинка с грязными вещами, но в остальном комната выглядела достаточно опрятной. Зато Лиз была растрепанной. В гетрах и помятой футболке, с взъерошенными волосами, она выглядела так, будто только что встала с постели. Она совсем не была похожа на ту стильную женщину, которую он помнил с Недели семьи.
Марк услышал покашливание в соседней комнате и спросил:
— Я не вовремя?
Лиз бросила взгляд через плечо.
— Нет, вовсе нет. Мой друг, гм… он как раз собирался уходить. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? В холодильнике есть вино. — И прежде чем Марк успел ей напомнить, что не пьет, Лиз сказала: — Прости, я не подумала. Как насчет содовой?
— Стакан воды, если можно.
Но Лиз даже не пошла в кухню; она продолжала стоять на том же месте, глядя на Марка, и ее бровь вопросительно изогнулась.
— Расскажи мне об Анне. Эти неприятности довели меня до нервного срыва.
— Учитывая обстоятельства, она держится хорошо, насколько это вообще возможно в данной ситуации.
— Я не могла в это поверить, когда услышала. — Марк видел в глазах Лиз боль из-за того, что она не была тем человеком, которому позвонила Анна.
— Я также не смог, — сказал он. — Поэтому я здесь.
Лиз покачала головой.
— Это какой-то страшный сон. Сначала Моника… а теперь Анна в тюрьме.
Марк опустился на диван и почувствовал запах чистого белья.
— У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу того, кто мог желать ее смерти?
— Ты спрашиваешь не того человека. Моника и я… ну, мы в общем-то не были близки. — Лиз пожала плечами. — Я не думаю, что кровные узы всегда самые сильные.
— Ты была рядом с ней, когда она нуждалась в тебе. — Марк подумал, что на Неделе семьи ему казалось, будто Лиз вовлечена в это против своей воли. Она раскрылась лишь к концу.
Губы Лиз тронула невеселая улыбка.
— Я сделала это для Анны. Поскольку считаю, что она моя единственная сестра.
Марк посмотрел на стоящие над камином фотографии улыбающегося мальчика без нескольких зубов.
— Твой сын?
Выражение лица Лиз смягчилось.
— Дилан. Ему восемь лет.
— Красивый ребенок.
— Он у отца. Брэтт забирает его на две ночи в неделю.
— Похоже на договоренность.
Щеки Лиз покрылись краской, как будто она услышала намек в его бесцеремонном замечании. Затем из зала донесся тихий мужской голос. Видимо, мужчина разговаривал по телефону.
Марк улыбнулся.
— Я здесь не как психотерапевт.
Лиз подняла голову, озадаченно рассматривая его. Затем ее лицо озарила внезапная догадка.