— Вы не знаете и половины всего, — вздохнув, сказала Анна.
— Вы поэтому уволились?
— Это была одна из причин. — Анна засомневалась, стоило ли об этом упоминать. — Раньше я была толстой. Думаю, такой я нравилась Монике больше.
— Дайте я угадаю, — она перестала быть в центре внимания?
— Что-то в этом роде. — Инцидент с Гленном снова ожил у Анны в памяти, но она быстро прогнала воспоминания: она не хотела сейчас об этом думать.
— Это может объяснить, почему Моника чувствовала угрозу. Действительность может искажаться в сознании человека, который находится под действием большого количества спиртного.
Анна покачала головой.
— Мне жаль, что я не поступила по-другому. Если бы я осталась на ночь, Моника до сих пор была бы жива.
— Или это были бы ваши похороны.
Анна почувствовала, как холод пробежал по спине. Ей не приходило в голову, что она тоже могла стать жертвой.
— У полиции есть еще какие-нибудь версии?
— Кто-то вторгся во владения. Отпечатки ног в грязи около внешней стены. Копы обнаружили следы. Но невозможно определить, как давно они там появились.
Это не удивило Анну: она прекрасно знала, на что способна полиция. Они не рассматривали это как вариант, — в Карсон-Спрингс так редко шли дожди, что эти следы могли быть оставлены несколько недель тому назад.
Тем не менее она спросила:
— Вы думаете, эти следы имеют отношение к убийству?
— Сложно сказать. Не было никаких следов, ведущих к патио или в дом. А также никаких признаков проникновения с применением силы.
— Что возвращает нас назад, к предыдущей версии.
— Моника ждала кого-нибудь в тот вечер?
— Насколько я знаю, нет. Гленн время от времени заезжал ненадолго, но все остальные были бы внесены в повестку дня.
— Хорошо, я немножко, порасспрашиваю и посмотрю, что мне удастся узнать. — Ронда засунула блокнот обратно в портфель. — Тем временем я попрошу вас составить список имен. Любой, кто, на ваш взгляд, может что-то знать… или быть замешанным в преступлении.
Анна закрыла глаза, стараясь отогнать образ, преследующий ее воображение: Моника лицом вниз покачивается на поверхности бассейна, ее руки и ноги бледны, как водяные лилии, на фоне темной материи, которая вздымается на ее безжизненном теле. Анна задрожала. Нет, она не могла представить себе никого, кто мог так ненавидеть ее сестру.
Анна невольно вздрогнула, когда Ронда со скрипом отодвинула свой стул.
— Я сообщу вам, как только будет составлен график слушаний. Мы потом еще поговорим, — сказала адвокат.
Мысли Анны приняли другое направление.
— О Господи! Похороны. Они ведь послезавтра.
— До этого времени мы должны добиться, чтобы вас выпустили под залог. — Ронда взяла Анну за руку, сжимая ее так, как она, наверное, поддерживала бы испуганного ребенка, сидящего верхом на лошади. — Постарайтесь не волноваться. И поспите хоть немного. Впереди у нас трудный день.
Поспать? Анна уже и забыла, как это. Каждый раз, когда она уже начинала засыпать, перед ней маячили ночные кошмары. Но она лишь сказала:
— Я постараюсь.
После этого на несколько минут впустили Лауру. В джинсах и хлопчатобумажной рубашке она выглядела так, словно и сама только что каталась на лошади. Анна заметила соломинку в ее растрепанных каштановых волосах.
— Ты в порядке? Извини за глупый вопрос. Как ты можешь быть в порядке? — Карие глаза Лауры блестели от невыплаканных слез.