Карантин для родственников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Давай, приноси. Да, мам, хочу предупредить. Новый год с нами будет Ильдус. Познакомитесь, и все такое.

– Чего? Нет, дочка, я против. Вот отец с вахты вернется, приходите, познакомимся. Посидим по-людски. И потом Новый год – семейный праздник. Пусть он сначала со своей мамой, папой, а после вы встретитесь. Детей у меня оставишь. Гуляйте себе, сколько хотите!

– Нет, мама! Ильдус будет с нами! Он говорит: они не празднуют. Отец – алкаш, а мать к дочери уходит.

– Вероника!

– Все, мам, мне некогда!

***

Спрашивается, какая сила повела Елену на квартиру дочери 30 декабря? Ведь прямо в спину толкало. Узнав по телефону, что Ника на работе, в квартире только внуки и Ильдус, она пошла знакомиться. Позвонила в домофон девятиэтажки. Оля с радостным криком «Бабуля, заходи!» открыла. И – обхохочешься! Кому сказать, не поверят. Никин бой-френд, пока Елена вызывала лифт, поднималась на последний этаж, выскочил на лестничную площадку и шмыгнул на чердак. От смеха внуки хватались за животы: «Ой, бабушка! Он хотел сначала в шкаф, а потом вообще удрал, сказал, чтоб мы молчали. Ой, бабуля, а че он тебя боится?!» Вот и познакомились. А на выходе из дома Елена нос к носу столкнулась с раскрасневшейся Никой:

– Ты чего явилась?! Мы так не договаривались!

– Да ты знаешь, что он…

– Да, что ты он да он! Всю жизнь меня гнобила! И тут лезешь!..

***

На праздничном столе все как у людей: оливье, холодец, селедка под шубой, домашний «наполеон». И – одна. Илья на вахте. Соседи к родне подались. Хоть волком вой.

Куда делась душевная гармония, собранная за рождественско-католический пост? Месяц с лишним в рот мясо не брала. Редко рыбу да креветки, на душе все те же метки! Опрокинув пару рюмок водки, – давай провожать старый год. Вслух, сама с собой, завела долгоиграющую пластинку: « Господи, что за дочь ты мне дал?! Как у нее язык повернулся бросить мне в лицо: «Ты – мать плохая!»

Это я плохая мать?! Да она только прилепилась ко мне, токсикоз жуткий – на изнанку выворачивало. Похудела как с концлагеря. Предлагали беременность прервать, я ни в какую! Рожала – до промежностей разорвалась. Зашивали, не обезболив, по живому… Кормить принесли: мне сразу соски в кровь измотала. Грудь, полная молока, а соски слабые, пупырышки. Я их, как врачи советовали, вытягивала, полотенцем терла, закаляла. Но у нее хватка такая! Я описывалась от боли, а она молоко сосала с кровью. В роддоме и запретили грудью кормить. Такая жадная… Соседкам по палате сцеживаться не приходилось – всех опустошала.

Да разве я хотела, чтоб ребенок стал искусственником?! Оно мне надо было целый год, изо дня в день варить каши, через сито перетирать, молоком разбавлять; возиться с сосками, пузырьками? Это сейчас детское питание – нет проблем. А от тогдашних «Малюток» у детей диатез махровый был. Ну, дочка… Хватает же наглости заявить: «Впитать все доброе с молоком матери – это не про меня!..»

Значит, мать плохая… Да я специальность бросила, из аптеки ушла! Переучилась и два года надомницей на машинке швейной вкалывала. Чтобы она, пойдя в первый класс, у меня на глазах была. Не носилась с мальчишками по крышам гаражей, не падала с деревьев. Шрамы на коленках – места живого нет.

А в четырнадцать лет по ночам через окно во двор как уж выскальзывала. К парню какому-то на мотоцикле. Хорошо, соседка с ночной смены шла, увидела. Отец конечно ремень в руки, она не далась, даже за палец укусила. Вот он ее пару раз ногами и пнул. За сердце потом хватался. И в кого она такая?

Я ее, от греха подальше, к свекрови в Урюпинск отправила. Школу окончить, в институт готовиться. Разве я могла представить, что свекровь, дура добрая, позволит ей жить без присмотра в другой половине дома с отдельным входом. Сама, значит, пила по вечерам чай с баранками и в ус не дула, что внучка у нее под боком, девственность по пьянке потеряла! Когда мне в руки ее дневник попал (додумалась сунуть под матрац), волосы дыбом встали. Бесстыдство-то какое – так описывать подробности!.. Это – мать плохая? Да я все скрыла от отца!

А как, став студенткой-заочницей, повадилась воровать на моей работе таблетки димедрола… Хорошо, в то время наркоты, как сейчас, не было. Как говорится, малой кровью отделались. Первый год между сессиями что вытворяла! Выпивала лошадиную дозу и спала целый день. А вечером, шатаясь, – на дискотеку! И трава не расти! У нас с отцом, да и у бабки ее голова кругом шла: что это такое с внучкой? Чем больна? Так мало того, идиотка, поделилась таблетками с подружкой. Та наглоталась, а вместо кайфа – скорую пришлось вызвать. Мать девчонки вовремя спохватилась. Потом, как открылось все, я в ногах валялась, чтоб в милицию не сообщали. С института бы Ника с треском вылетела. А я с работы. Слава богу, в аптеке ничего не узнали. Обошлось…

А как, уже заканчивая университет, с Николаем Федоровичем связалась… Он ей в отцы годился. «Ах, мама, у него своих детей нет, он со мной как с дочкой, мы просто друзья!..» Друзья… вот я дура слепая была – верила. Главный редактор газеты! Стихи мои, мерзавец, печатал. Прихотям ее потакал, подарки…

Нет, Федорович, конечно, молодец. Когда развелся с женой, уехал к родне под Новосибирск – вызвал ее. Дал денег на дорогу, с работой помог, юристом в колледже. Потом она замуж вышла. А он ведь к ней прикипел… один ее звонок, сразу на помощь шел…»

– Алло, мам, может, придешь? Старый год проводим, новый встретим. Гусь в духовке такой…

– Гусь свинье не товарищ!

– Мать, ты че пьяная?

–Да пошла ты…

Под бой курантов выбитая пробка в левый угол, шампанское в бокал, бутерброд с красной икрой, и со всем честным народом – Ура!!!

***

Казалось, этот ящик виртуального комода открывался легко. Тридцать первое декабря с елочными игрушками, брызгами шампанского, всякой вкуснятиной на праздничном столе. Общепринятый Новый год. И проверка – идешь нога в ногу с православием или пока еще просто вышел погулять? Значит, вошла Елена в Рождественский пост, мяса ни-ни, а потом, раньше времени – прыг! Соскочила. Перед холодцом новогодним, оливье спасовала.

Другое дело – быть монашкой, жить общей сплоченностью монастыря. Ясное дело, перед соблазном устояла бы. Новый год только с куском постного пирога встретила. А потом, на православное Рождество, разговелась. Но Елена, как ее ни крути, из другого теста, вся на дрожжах. Аппетит, особенно после горячительной рюмки – «пока все не сметем, со стола не уйдем». Эх, вот если б объединились оба Рождества. Исчезла бы путаница во времени (путаница в головах…). Старый Новый год. Горячая холодная вода. Если в корень смотреть: шаг назад, шаг вперед. Программа топтания на месте. Эх, сжечь бы это топтание, как чучело на Масленицу, глядишь, сдвинется камень…

Все-таки подложил нам свинью, царь-батюшка Петр, прорубивший окно в Европу. Дверь надо было рубить. А так высунулся в окно православный народ. Но только по плечи. Сердце, живот и то, что ниже, так и остались за подоконником. Хотя… все что ни делается – к добру… Нет, с этим ящиком еще работать и работать…