Меня вернул банальный звонок в дверь.
На незваном визитёре был отменный костюм, каких я не видывал вблизи ни на ком. От всемирно известной бельгийской фирмы Scabal.
Я понял, кто передо мной. Костюмчик выдал.
Мы машинально пожали друг другу руки.
– Андрей, – строго назвался гость.
Так я впервые узнал земное имя Великого Учредителя нашей топливно-энергетической системы «Октановый рай».
– Я приехал принести извинения за горячность Элеоноры Павловны. В круг обязанностей моей мамы кадровые вопросы не входят. Кстати, я распорядился установить на могиле Андрея Арнольдовича бронзовый бюст.
– Вон как… – вздохнул я и чуть было не ляпнул нечто по поводу белого саксаула в качестве альтернативного материала.
– Так что прошу Вас завтра выйти в ночную смену. Ваш вынужденный прогул я покрою из своего личного премиального фонда.
– А как остальные мужики?
– Статус кво полностью восстановлен.
– Ну да, ну да… Только вот все равно не могу, – сказал я с таким болезненным напряжением, точно нечаянно порезался. – Какая досада! Извините, что подведу вас всех. Вы, кстати, сегодня в Интернет лазали?
– Само собой.
– Значит, не там… – вдохновенно понесло меня. – На ленте новостей опубликован указ, чтобы отныне вновь считать литераторов государевыми людьми за особую важность их труда для нынешних и будущих поколений. Там, наверху, наконец, поняли, что мы – товар штучный, и к нам следует относиться как к национальному достоянию. Так что сейчас мне срочно переоформляют пенсию. Сами понимаете, каких отныне она будет масштабов. Не меньше депутатской.
– Поздравляю! Кстати, я как бы несколько ваш коллега. Историк. Пед оканчивал. И знаю, что 3 марта профессиональный праздник писателей. Так сказать, всемирного масштаба. Нобелевского!
– Спасибо, спасибо… – уныло вздохнул я.
– Я обязательно поделюсь вашей заслуженной радостью со всем трудовым коллективом АЗС.
– Луизе, простите за наглость, об этом сообщать не обязательно.
– Не волнуйтесь. Ей сейчас все до фени. Дама в улётном запое. Хорошего вам дня и новых творческих успехов в деле литературизации нашей непростой эпохи. Может быть, и историю моей топливной корпорации отразите на своих страницах?
– Всенепременнейше.
– Ловлю на слове.
Проводив гостя, я набрал Коржакова: Луиза не просыхала; а вчера в пьяном виде так и вовсе голая ходила вокруг АЗС и предлагала себя всем встречным мужикам. Мужики разбегались от неё кто куда. И тогда она, гневно разочарованная, направилась в морг, чтобы проверить, может ли быть какой толк в смысле её разыгравшейся потребности от покойников мужского рода? В этом ей и помешал мой гвардии майор. Он только что сдал дела на АЗС временному управляющему и понуро шёл в никуда: то есть опять начинать жизнь с чистого листа. Кстати, Луиза и ему дерзко предложила себя. Коржаков молча подхватил её на руки и понёс домой – недалеко, через квартал он жил. У его супруги как раз был День рождения. Так вот он, типа, с подарком явился. Само собой, чуть ли не до дыр зацелованный Луизой по дороге. С тех пор Луиза целую неделю возвращалась у них в светлую реальность под присмотром жены Коржакова.
Все вдруг разом обрыдло мне в жизни второго варианта человечества, послепотопного. Как есть заныла во мне реальная депрессуха.
С этим настроением я и поднялся к Луизиной квартире. Поначалу мне показалось, что я ошибся дверью. По крайней мере, такой я еёне помнил. Сейчас она была старательно украшена магнитиками со свадебными картинками и фотографиями, как в некоторых семьях дверца холодильника. На одних – восторженные пухлые ангелочки, на других – невеста и жених сидят на облаке, под которым даже стихи есть: «Вдвоём решили мы навечно свою судьбу соединить, и приглашаем вас сердечно, чтобы нашу радость разделить. Спасибо, что были на нашей свадьбе! Луиза и Пётр».
Я человек в некоторой степени понятливый. Так что молча зашагал вниз, мимоходом отметив, что суставы почему-то не очень слушаются меня. И мой возраст явно был тому не самой основной причиной.
Луиза окликнула меня с балкона. Я так и не понял: она вышла на него случайно или экстрасенсорно почувствовала моё появление? Скорее всего, ни то и ни другое.
– Приветик, милый!..
Я смутился так, словно она стояла на балконе голой.
– Ты пришёл по мою падшую душу?
– Скорее всего, спасти свою.