Меня управляющий ни разу не послал на «барщину». В чем была причина такой избирательности Коржакова? Он рассказал мне правду через пару месяцев, когда нас всех уволили. Она не имела никакого отношения к моей бывшей мистической профессии литератора-писателя. Просто хозяин «Октанового рая», насмотревшись плохих телесериалов, вдруг решил, что я, возможно, внедрённый к ним сотрудник Следственного комитета. В то время махинации с бензином достигли у нас в Воронеже такого предела, что даже прокуратуре пришлось, наконец, реально озаботиться в этом плане.
Прислонившись плечом к бензоколонке (это не возбранялось), я благостно всматривался в бодрую весну-лето.
– Что-то в театр ужас как хочется… – сдержанно засмеялась Луиза.
– В какой?
– В любой.
– А ты давно не была?
– Никогда.
– Ничего себе. Почему?
– Одеть нечего было. Всегда ходила как шлюха с окраины.
– Не смей так при мне говорить.
– А вчера плюнула на все и купила себе классное платье. Их ещё называют «коктейльными». Черно-белый шёлк, плечи и шея открытые. Нитка жемчуга. Я хочу, чтобы ты заценил его.
– Показывай.
– Дома оно.
– Принеси как-нибудь.
– У меня нетерпёж. Пойдём прямо сейчас ко мне. Я живу через дорогу. Белого подиума у меня нет, но показ мод организую.
– И большая будет у тебя тусовка?
– Ты и я. А насчёт работы не беспокойся. Я договорилась обо всем с Ботаником. Прикроет. Если наскочит проверяющий, ты понёс выбрасывать просроченные продукты из магазина.
Луиза романтически взяла меня под руку. Учитывая, что мы оба были в фирменной ярко-красной робе с серебристыми светоотражающими полосами, мы смотрелись как ещё та парочка. Инопланетяне, да и только. Мне казалось, что все ошалело пялятся на нас. Возможно, даже покойники в морге зомбированно поднялись со своих алюминиевых лежаков и прильнули к окнам, безмолвно наблюдая нашу процессию с точки зрения Вечности. Не исключено, что среди них затесалась и грустная душа господина де Монтеня. Далее эстафету любопытства перехватили жильцы Луизиного дома. Хорошо хоть, что с балкона никто из них не упал или в окно с удивлённым шоковым вскриком не вывалился.
Луиза жила на четвёртом этаже в трёхкомнатной «сталинке» с претенциозными эркерными выступами, построенной семьдесят лет назад пленными гитлеровцами. В просторной квартире старшего менеджера по клинингу и эстетике я не мог не заметить грязную посуду в ржавой раковине, лохматые пряди густой паутины у потолка и странных ярко-белых тараканов.
– Линяют, сволочи. Весна!!! – усмехнулась Луиза и с чувством, толком, расстановкой приступила к демонстрации мод.
Первым делом – долой комбинезон, следом – все остальное. Через мгновение, прочертив нежный пируэт, её лифчик оказался у меня на плече. Луизины курносые грудки-сестрички с любопытством нацелили в мою сторону свои карие соски.
Я почувствовал себя в люльке центрифуги, которая резво начала неумолимое движение: быстрей, все быстрей… И вот представьте только, что вы уже весите тонну с гаком.
– Потрогай меня за груди… – тихо, но твёрдо произнесла Луиза.
Я понял, что отказать невозможно. Да и с какой стати?..
Её груди оказались очень даже. Я не профессиональный дегустатор дамских прелестей, но в этом случае и слепой мог заценить их высокое качество. Мне показалось, что это самое радостное тактильное ощущение в моей жизни за последние годы.
– Нравятся?
– Классика.
– Так продолжай. Или ты ждёшь какого-то особого распоряжения?
– Вроде того.
– Свыше? От Бога?