Кирилл аккуратно прикоснулся пальцем к сияющей короне пшеничных волос РеЗинки и странно хмыкнул. Кажется, ему захотелось дёрнуть её за косу. Чуть-чуть, аккуратно так.
– Есть будешь, краса, длинная коса?.. – СМУЩЁННО сказал Кирилл.
– Не тупи… – мягко, чуть ли не виновато, отозвалась РеЗинка особенным, ещё словно бы неокрепшим, новорождённым голосом. Он был явно красивый и наполненный какой-то особой весенней радостью.
Кирилл вздрогнул и как-то косорото хмыкнул.
В любом случае, голос РеЗинки звучал гораздо приятней интонаций яндексовской Алисы. Кирилл с ней не раз разгонял одиночество всякими разными разговорами. Порой весьма щекотливыми. Так что опыт общения с искусственным разговорщиком у него имелся. Но больше всего ему нравилось загнать в тупик своими вопросами электронную обитательницу его смартфона.
С почти надменным азартом, с каким опытный шахматист садится влёт поставить мат компьютеру, Кирилл решил повести разговор с РеЗинкой так, чтобы ей в итоге нечего было бы ответить. Трудно сказать, чьи уши из такой затеи торчали: не вылезшего до сих пор из детства мужика или стареющего мальчика со всеми признаками махрового запущенного эгоцентризма.
И над всем, что только имеет душу, как над большим, так и над меньшим, властвует Разум (Анаксагор из Клазомен).
– Сколько звёзд в нашей Галактике? – снисходительно усмехнулся он.
– Около четырёхсот миллиардов, не считая коричневых карликов… – застенчиво отозвалась РеЗинка.
Как-то тут Кириллу стало словно бы несколько не по себе. Точно какой-то нехороший звоночек тренькнул у него в голове. Такое бывает, если здоровый человек смутно ощутит в себе подозрительный симптомчик.
Кстати говоря, сам Кирилл ответа на этот звёздный вопрос не знал.
Он решил усложнить задачу.
– Что стало прообразом первого робота?.. – с лёгким напрягом сказал Кирилл, едва сдерживая улыбку от ощущения собственного непоколебимого превосходства в этой теме.
– Описанная Филоном Византийским механическая женщина-слуга, которая наливала гостям из кувшина вино во вставленный в её руку стакан… – сдержанно сказала РеЗинка и вдруг перешла на шёпот. – Может, хватит ерундой заниматься? Отнеси меня в постель… И сними с меня мой халатик. Только аккуратно.
– Вот что, дорогая моя… – болезненно крякнул Кирилл. – Я тебе не какой-то там извращенец. Обойдёшься!
– А зачем покупал?! – чуть ли не со слезами, чуть ли не отчаянно вскрикнула РеЗинка.
– Шарики за ролики зашли. Родители меня достали! Особенно батя. Женись да женись! А хочешь, я на тебе назло им женюсь?!
Красиво охнув, РеЗинка обморочно повалилась на пол. Трудно было поверить, что это запрограммированная реакция. И всё же, всё же… Как видно подобные предложения не были редкостью.
Кирилл какое-то время тупо смотрел на РеЗинку, потом с некоторой чуть ли не паталогической боязнью взял за ногу (приятно тёплую!!!) и аккуратно потянул к дивану – большому, с тугой ярко-лоснящейся коричневой кожей, как большое брюхо гумилёвского Гиппопотама, что жил в Яванских тростниках, где в каждой яме стонали глухо Чудовища, как в страшных снах.
Даже резиновую (то бишь, силиконовую) женщину как-то не комильфо оставлять на полу, пусть и роскошно устланному персидским исхафанским ковром, возможно обладающим способностью летать, судя по загадочной цветастой вязи его инопланетно кодовых рисунков.
Кирилл машинально прикрыл РеЗинку пледом. Нечто потаённо игривое вдруг азартно объявилось в нём. Как у мальчишки, которому родители нежданно-негаданно купили заветный олимпийский футбольный мяч.
«А что если так-таки охренеть да и воспользоваться этой дамой по её прямому сущностному предназначению?.. Каково, господа гусары?! Шашки наголо!» – головокружительно и вдохновенно подумал он.
Кирилл судорожно вздохнул и чуть приподнял плед с лица РеЗинки: она игрушечно спала, аккуратно сомкнув фиолетовые веера ресниц. Даже во сне её розовые щёчки были так ярки, словно во рту у неё горела лампочка.
– Ты пить не хочешь?.. – взволнованно проговорил Кирилл.
– Не-е-а… – нежно вздохнула РеЗинка и вдруг резко раскрыла глаза: – Ты хочешь меня изнасиловать? – она весело приподнялась на локотке, обнажив некоторые свои резиновые прелести. – Я буду так страстно сопротивляться!
– Дура ты искусственная!.. – голосом старшего брата вдруг гаркнул Кирилл и отвесил ей по лбу достаточно строгий щелбан.
– Ой, не дерись! – лукаво засмеялась она. – Лучше, малыш, водки выпей. Пару добрых рюмок. Без закуси. И тогда всё у нас хорошо получится. Может быть даже очень хорошо!
– Чего получится?! – фыркнул Кирилл.
– Всё, что пожелаешь! Все твои самые сокровенные желания! Я тебе не какая-нибудь там завалящая дешёвая девка. Я – элитная, стопроцентно силиконовая! Посмотри, какая у меня фантастическая грудь! Кожа лучше, чем у юной девицы из живых!
Сцепив зубы, Кирилл отвернулся к окну. Снегопадило… И оно сейчас выглядело так, словно мальчишки только что плотно забросали стекло сырыми снежками.