Водоворот судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К первому марта к восставшим примкнул практически весь гарнизон Петрограда. Число воинских частей верных императору не осталось. А те, кто еще оставались верными присяге разошлись. Кто с оружием, кто без оружия. В этот же день под развернутыми знаменами из Александровского дворца ушли почти все русские полки, в нем остались лишь две сотни казаков и батальон пехоты…

Император, занятый мыслями, навеянными происшедшими событиями всю ночь просидел совершенно один в рабочем кабинете. Романов опустошенный и безразличный ко всему сидел на диване с потухшей папиросой, иногда он подходил к окну и, запрокинув голову не отрываясь, смотрел на яркую россыпь звезд. Ему не один раз становилось не по себе в пустой комнате. Он не понимал, почему вдруг на него посыпалось столько несчастий. И хотя можно было еще подремать, но император все курил и курил папиросы, раздумывая о своей судьбе. О чем только не передумал Романов в часы вынужденного одиночества. Ники часто возвращался в мыслях то в прошлое, то в будущее, но больше всего он думал о своей стране, которой отдал много сил и здоровья. В эту ночь Романов с безошибочным чутьем понял, что уже ничего не поможет и что уже близок конец всему привычному. Это не могло избавить Ники от постоянной тревоги. В его голове заскакали путанные и неясные мысли. Романов не скоро забылся в легкой приятной полудремоте, хотя он старательно старался делать вид, что не замечает происходящего вокруг и что относится ко всему спокойно. Он запутался в своих взаимоотношениях с окружающим миром.

Матвей Васильев тоже не смог ни на минуту сомкнуть глаз, раздумывая и переживая за государя и его семью. Молодой человек не мог остаться безучастным к жизни и судьбе царской семьи. Он твердо решил пробыть с Романовыми до самого конца. Ему хотелось бы пожелать им счастья как самому себе, но перед ним полностью открылся занавес, и трагедия царской семьи началась.

“Можно ли было здесь сделать хоть что-нибудь? Или в этой страшной истории судьба распорядилась по-своему?” – подумал Матвей Васильев.

***

Зима уже заканчивалась, но было еще по-зимнему холодно. Матвей явственно ощутил холод на своем теле. Он жалил его как острыми иголками, щипал за уши и щеки.

В эти зимние дни председатель Государственной Думы Михаил Владимирович Родзянко отправил государю несколько телеграмм, но Романов проигнорировал все его послания. Затем Родзянко позвонил брату царя Михаилу Александровичу и сказал ему, что русский народ требует отставки Николая II, поэтому он должен взять высшую власть в стране в свои руки. Удивленный великий князь вежливо отказался и добавил, что вначале должен получить на это согласие Николая Александровича. После беседы с Родзянко великий князь связался с начальником Генерального штаба Алексеевым и попросил его передать Ники, чтобы он немедленно отправил правительство в отставку, а сам бы не торопился возвращаться в Петроград.

Генерал-адъютант Алексеев явился к Романову, чтобы передать ему просьбу его брата.

– Я со всей серьезностью обдумываю вопрос об отставке правительства, – строго ответил Ники, когда он передал ему слова великого князя. – Но о том, чтобы отложить мое возвращение в Петроград не может быть и речи! Сложившиеся обстоятельства требуют моего скорейшего возвращения в столицу.

Генерал ушел от императора ни с чем, но, получив удручающую телеграмму от военного министра Беляева о катастрофической ситуации в столице, Алексеев снова поспешил явиться Романову. Государь окинул его холодным, чужим взглядом.

– Какие у вас есть предложения, чтобы исправить ситуацию в лучшую сторону? – хмуро спросил его Ники.

– Ваше величество у меня уже готов план подавления восстания в Петрограде. Его суть заключается в том, чтобы вначале сосредоточить сводный отряд в Царском Селе и затем уже оттуда можно будет начать наступление на взбунтовавшуюся столицу.

Государь поддержал предложение Алексеева и с подачи генерала Дубенского назначил Н.И. Иванова командующим Петроградским военным округом. Для успешного выполнения плана император выделил ему с фронта две бригады пехоты и  две кавалерийские части общей  численностью пятьдесят тысяч человек. Однако изменивших государю и присяге солдат и офицеров в восставшем городе насчитывалось около ста шестидесяти тысяч. Надежда на успех выглядела слишком уж сомнительно.

“Ники этого будет мало, чтобы остановить беспорядки в столице”, – прошептал про себя Матвей Васильев.

Выпроводив Алексеева, Романов вызвал к себе дворцового коменданта Воейкова.

– Владимир Николаевич, предупредите свиту, что мы сегодня отбываем в Царское Село.

В тот день ветер уже ослабел, метели прекратились. Кругом стало чисто, небо очистилось и засияло ясное холодное солнышко. День засверкал новыми хрустальными красками, а свежий снег ослепительно загорел. Казалось, что в России ничего не изменилось, и что в стране по-прежнему течет прежняя привычная жизнь.

Вечером дворцовый комендант провел переговоры по прямому проводу с Царским Селом и принес Романову тревожную телеграмму от Аликс. Напряженные нервы Ники испытали трепет отчаяния.

– Господи, лишь бы с женой и детьми ничего не случилось! – мелькнула отчаянная мысль у побледневшего императора.

Следом из Царского Села пришел запрос: следует ли императрице вместе с детьми покинуть дворец. Романов поручил дать ответ, чтобы для царской семьи поезд держали наготове и что назавтра он сам выезжает в Царское Село.

Незадолго до отъезда в Царское Село государь распорядился назначить ответственное лицо за решение продовольственных и транспортных вопросов в столице.

Двадцать восьмого февраля, когда синие императорские поезда с царскими орлами изготовились к отправлению в Царское Село, к Романову неожиданно принесся Алексеев и стал его уговаривать, не покидать Ставку Верховного Главнокомандования. Ники встретил его сдержанно с едва заметной злостью в глазах. Алексеев внимательно проследил за выражением лица Романова. Генерал говорил осторожно, не очень-то напирая на императора, хорошо понимая, что любой неосторожный шаг разрушит все тайные замыслы. Но Романова насторожила просьба его заместителя, потому что обстановка на фронтах оставалась без каких-либо изменений, а это не требовало его личного присутствия в Могилеве. Заподозрив, что Алексеев замышляет что-то, Романов тем более отказался оставаться в Ставке. К тому же императору, сильно переживающему за семью, оставаться в Могилеве было просто выше человеческих сил. В груди государя, там, где находилось сердце, давным-давно возникла непрекращающаяся боль. Она торопила и влекла Ники к горячо любимой семье.

Романов долгим взглядом поглядел в глаза генерала, как будто прощупывая ими его душу. Алексеев почувствовал на себе долгий непонимающий взгляд императора.

– Неужели вы не понимаете всей опасности создавшегося положения? – спросил Ники с нескрываемым раздражением и, откинув голову на спинку кресла, крепко сомкнул непослушные губы.

– Ваше величество, я вместе с вами возмущен вопиющими беспорядками в столице.

– Думаю, что вы не осознаете до конца ту опасность, которая нависла над нашей страной и российским народом. Я имею в виду революцию и войну, – император немного прикрыл утомленные глаза.

Алексеев с недоумением на лице приосанился и положил руку на грудь.

– Ваше величество, я думаю, что все образуется с божьей помощью.

– Русские говорят: на Бога надейся, а сам не плошай.

– Мы прилагаем все силы, чтобы вернуть ситуацию в спокойное русло, – ответил генерал-адъютант, но государю почудился в его словах иной смысл.