La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, это не так, – подыгрывал я.

– А кто тогда, – спросила она.

– Мы – Буч Кессиди и Санденс Кид! – гордо произнёс я.

– Ладно. А ты который из них? – улыбаясь, спросила Марта.

– Я? Я-то?.. Ну, я тот, который Роберт Рэдфорт.

– Ничего не поняла, – смешно зажмурившись, сказала Марта и взяла ещё одну конфету.

Как раз в это мгновение вернулась Дашенька и с порога воскликнула:

– Айда-поехали!..

Как клинки, режут небо крылья,

Улетать – только если к морю,

Золотою дорожной пы-ы-ылью

Покрывая мечты и волю

Мельница

Глава без названия №2

11.12

Я встал на подножку водительской двери, чтобы ещё раз коснуться своей Крошки. Вблизи Марта выглядела ещё более расстроенной. Джессика устраивалась поудобнее на пассажирском сиденье. На коленях у Джессики лежала клетка с Адольphом. Виктор Гюго сказал, что у каждого места есть свой дух, и если бы у нашего дома был свой дух, то им являлась бы Джессика. Теперь, когда они обе сидят в авто, чтобы отправиться в дальний путь, я отчётливо вижу, что настало время перемен.

Дело было так: позавчера вечером Марта позвонила родителям и сказала, что у неё больше нет причин не приезжать к ним; родители прослезились, а отец изъявил желание встретить дочь и её подругу (Джессику-Норму) в Москве, чтобы вместе улететь на новую родину. Родители Стальских проявили уйму такта, не став дознаваться по телефону о причинах скоропостижного приезда дочери (да ещё и с подругой), а вслед за ней сына (да ещё с другом); хотя не исключаю, что родители прекрасно осведомлены обо всех наших делах посредством общения с Бимерзким, – всё-таки Марк «друг семьи». Я не мог слышать весь разговор Марты с родителями, а Глеб вовсе отказался общаться с ними.

Решено было ехать на Танке до Москвы, там его быстро продать за «сколько возьмут» (в столице ещё остались энтузиасты этой марки), встретиться с папой, купить билеты на самолёт и улететь как можно скорее. На всякий случай у Марты был адрес её подруги, с которой она раньше играла в волейбол в одной команде, и которая теперь играет в волейбол в московской команде. Марта настояла на том, чтобы взять кофемашину с собой. «Сколько бы ни стоила транспортировка! Эта машина – как камин, как очаг нашего дома!» Мы с Глебом не стали спорить. Теперь кофеаппарат занимал большую часть багажника Танка, а сумки (от LV, кожаные, на колёсиках, которые нам с Мартой на свадьбу подарил Глеб, и которые доставили из столицы с оказией) с вещами в основном лежали на задних виденьях. Наступил неотвратимый момент прощания. Марта куксилась.

– Скажи, милый, что ты видишь, когда смотришь на меня? – губы Марты приняли трогательное плаксивое положение.

Я на секунду задумался, а потом ответил:

– Что захочешь, то и буду видеть. Ты для меня – «мыслящее неведомое». Навсегда.

– Навсегда, – повторила моё последнее слово Марта.

Пруст сказал: «Самая необыкновенная любовь к женщине – это всегда любовь к чему-нибудь другому». А я говорю:

– Люблю ту жизнь, которую рисует моя фантазия, когда ты рядом, когда я думаю о тебе.

Мы поцеловались. Подошёл Стальский и с лёгкостью снял меня с подножки машины и поставил на землю, сказав:

– Хватит уже. Скоро воссоединитесь. Уёб…йте, чтобы побольше проехать засветло.

Я всё ещё держал руку Марты. Не хотелось казаться банальным, а тем более вторичным, но всё, что можно выразить словами, должно быть выражено словами. Кто я, чтобы пренебрегать словами в этот момент, тем более что слова – неотъемлемая часть моей жизни как человека пишущего. Слова, слова… Каким бы оригиналом я себя ни считал, каким бы оригиналом я в действительности ни был, то, что мой ум должен донести до ума другого живого существа может быть выражено только этим словосочетанием, и это словосочетание:

– Я тебя люблю, Марта Е. Стальская.

– Спасибо, милый, – ответила Марта. – И я тебя люблю.

Наконец наши пальцы разъединились.