La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– И ещё немного цитат из великих, – сказал картавый двойник и достал из-за пазухи книгу: – «Сегодня я чувствую печаль не потому, что моя мать и отец умегли таким путём, каким они умегли; я чувствую печаль потому, что они были индейцами. Они жили как индейцы и умегли, как индейцы, и никогда не знали, что они были, пгежде всего, людьми. Д. Х.; К. К.» – закончил чтение отрывка мой двойник и с силой захлопнул книгу.

Мы немного помолчали, потом Картавый вновь заговорил:

– Со спины в этом полушубке с капюшоном она выглядит как смегть, пгишедшая за нами во второй раз.

Я подошёл к Марте.

– «Одиннадцатое июля», – проговорила Стальская, а потом спросила: – Ты был дружен с братом?

– Не знаю. В то время я ещё не знал что такое дружба, – улыбаясь, ответил я.

– Ты плохо помнишь их? – риторическим тоном спросила она.

Я пожал плечами.

– Помню, что папа всегда смешил всех нас. Мама смеялась и целовала папу. Мама носила очки с прозрачными стёклами без диоптрий, – она была уверена, что в очках она выглядит умнее. Может, я что-то сочиняю… – прерывающимся голосом сказал я. – Теперь-то, конечно, кажется, что мы были самой счастливой семьёй на Земле. Сама понимаешь…

Меня взволновал этот момент, несмотря на то, что я искренне верил, что у этих двух людей – отца и матери – нет, и больше не будет, проблем, и не в последнюю очередь потому, что им больше нет дела друг до друга; привязанности и беспокойства – удел «пока ещё живых».

Марта встала сзади и обняла меня; прочитала вслух:

– «Аронов Илья Афтандилович. Двадцать девятое февраля, восемьдесят четвёртый – одиннадцатое июля, девяносто четвёртый».

– Помню точно: Илюшка не выговаривал букву «рэ», и папа называл его «Ленин».

Люблю журналистов! Они способствуют кретинизации населения.

И прекрасно с этим справляются

С. Дали

Глава о последней статье Павлика Баранова

05.12.

Вечер. В Новом Чудино. Глеб отсутствовал. Джессика находилась у себя в комнате.

Марта сидела на своём стуле за стойкой и нервными движениями листала «First Chair». Я уже знал, что она скажет.

– Этот Павлик Баранов снова полил грязью La Critic’у. Никак не уймётся! Ведь главное: всё – мы выпустили последний номер газеты. Попрощались с читателями. Зачем говорить гадости о несуществующем более издании?! Я не пойму. Знаешь, как называется статья?

– Как? – спросил я, нежно поглаживая коленку Стальской.

– Мм… – на мгновение отвлеклась от своего гнева Марта, улыбаясь уголком губ.

– Как? – спросил я.

– «Три вида лжи – ложь, наглая ложь и La Critica»!

– Остроумно. Не находишь? – спросил я.

– Не нахожу. В статье подробно рассказывается про то, где мы живём. Про наш быт (ну, тут только одни предположения). Фото имеется, – вот посмотри. Вот наш дом! – она повернула ко мне журнал. – Вот вывеска «La Critica» на крыше. С какой позиции снимали, не пойму? Надо было вчинить иск этому «Стулу» и Баранову ещё один отдельно. Пускай бы ничего не добились, но настроение этим клеветникам попортили. Зря вы мне не дали это сделать, – покачивая головой в негодующем жесте, проговорила Стальская.

Я решил погасить правозащитный пыл своей Марты крепкими объятьями и щекотанием своим носов в её ухе.

– А-ха-ха!.. Мне щекотно, – засмеялась Стальская, пытаясь высвободиться из моих рук.

*****