Жгучий дым истлевшим стягом;
Я тоску свою звериную
Заливаю пенной брагой.
Из-под стрехи в окна крысится
Недозрелая луна;
Все-то чудится мне, слышится:
Выпей, милый, пей до дна!..
На средней громкости играл излюбленный плэйлист Марты. Я смотрел в окно и молчал.
Выпей – может, выйдет толк,
Обретешь свое добро,
Был волчонок, станет волк,
Ветер, кровь и серебро…
Я тихонько посмеялся.
– Что? – кинув на меня взгляд, спросила Марта.
– Не может быть, – скорее самому себе, чем отвечая на её вопрос, сказал я.
– Что, милый, не может быть? – спросила Марта, убавляя музыку.
Я с нежностью посмотрел на неё и невольно покачал головой.
– Ну что?!.. – обеспокоенно спросила Марта.
– Извини, Стальская, но нам надо прямо сейчас заехать в магазин – пока не стукнуло десять вечера – и купить алкоголя, чем крепче – тем лучше.
– О, милый!..
– Знаю. Я вроде как завязал, но…
– Ты мне говорил: «Марточка, я перестаю быть маленьким засранцем и становлюсь большим молодцом. Алкозапои и прочее бесповоротно позади». Твои слова?! – Марточка была во гневе.
– Да, Крошка, я говорил такое; но загвоздка в том, что большой молодец не умеет писать так, как маленький засранец, – я отвёл глаза и снова смотрел в своё окно.
– Ты просто ищёшь повод нажраться, – с досадой тихо проговорила Марта.
– Мне это не нужно. Я по опьянениям совершенно не скучаю, – твёрдо сказал я. – Но, сама посуди: сегодня двадцать девятое, а я не написал ни строчки.
Марта перестала со мной разговаривать. Она была раздосадована и, казалось, не верила ни единому моему доводу. Через минуту она остановила машину около самой занюханной рюмочной Центрального района, в десяти минутах ходьбы от моей квартиры.
– Развлекайся, я заеду за тобой через час.
Взяв с заднего сиденья Air, я вышел из машины.
*****
Не успела первая порция пролиться в желудок, как на ум пришла цитата из киноклассики: «Думать, что ты выпьешь один глоток и остановишься – это так же наивно, как надеяться, что упав с крыши, пролетишь всего один этаж».