– Ладно, вытряхиваемся, – самому себе сказал я и ступил на землю.
*****
На десять часов вечера у нас троих была назначена ещё одна встреча, – с нашим адвокатом Марком Дважды-мерзким. Он собирался что-ли дать нам какие-то инструкции по поводу того, что мы должны говорить следователям, если они нас снова будут расспрашивать. Всё это конечно касалось убийства в нашем жилище Марсельчика. Кто бы сомневался, что под Марсельчика, окромя налоговой, копали ещё какие-то следственные органы. О чём-то ещё Марк собирался «с глазу на глаз» переговорить с нами троими. Лично я ехал к нему на встречу для того, чтобы он вернул то, что я ему передал на сохранение, а именно банку из под чая с деньгами, порошком и… чаем. Встречу назначили в кафешке около Консерватории и Театра Оперы.
*****
– Вы не поверите, – смеясь, говорил Марк. – Этому помощнику Марселя дали меру пресечения в виде домашнего ареста, и он всех нае…, передознувшись этим своим героином.
«Ого!» – хором выдохнули мы.
– Он что умер?! – переспросила Стальская.
– Вот и я о чём! Его адвокат ну в очень близких отношениях с судьёй. Так бы сидел-посиживал в ожидании суда. Глядишь, дожил бы до первого слушания, аха-ха! – зло засмеялся Бимерзкий.
– Мне жаль, что так всё сложилось, – печально глядя в окно, промолвила Марта. – Трагедия развернулась на наших глазах…
Глеб выглядел также опечаленно.
– Все там будете, наркуши проклятые! – злорадно выпалил наш адвокат.
Секундное замешательство вклинилось в нашу печаль. Все поняли, что Бимерзкий в первую очередь имел в виду меня. Чёрт возьми, у него были причины относить меня к «…проклятым».
– К тому же эти господа брали друг у друга за щёку, – привёл свой последний аргумент в пользу версии неминуемого возмездия Марк.
– Ладно, – поднимаясь с места, устало сказала Марта, – я подожду в машине. – Это всё, что ты хотел сообщить?
– Ну… Да… – замялся Марк. – Ты, может, сегодня останешься ночевать дома?
– Не сегодня, – холодно проговорила Стальская.
Она жестом попросила у Глеба ключи от Яги, Глеб вынул карточку из кармана и отдал сестре. Стальская явно не желала выслушивать желчные речи Бимерзкого.
– Пока, Марк, – уходя, кинула она.
Мы остались втроём. Я заговорил:
– Это самое… Марк, отдай мою коробочку.
Бимерзкий извлёк из своего портфеля жестяную банку из-под чая. По его кисло-надменной роже я понял, что просто так он её не отдаст.
– У меня не камера хранения, Аронов. Тем более для запрещённых веществ. Понял?
– Понял, – смиренно ответил я. – Спасибо.
У меня больше не было причин находиться здесь и я немного заёрзал, поглядывая на Стальского. Глеб о чём-то задумался и сказал:
– Ты иди, Вадим, подожди в машине. Мы кое-какое дельце обсудим быстренько. Тебя с сестрой не касается.
Я был рад распрощаться с нашим законным представителем, поэтому незамедлительно встал, сказал «Пока, Марк» и направился к выходу. Через два шага обернулся, помахал адвокату банкой с чаем и одними губами сказал «Спасибо».
Дошёл до парковки, сел на заднее сиденье машины.
– Они там насчёт Джессики говорят, – обернувшись, сказала Марта. – Глеб хочет гражданство ей сделать.
– А… – задумчиво протянул я, осматривая содержимое банки.
Всё было на месте. Коробочку для линз я положил во внутренний карман пиджака, четыре пачки денег – три по пять тысяч и одну по штукарю – расфасовал по боковым карманам, банку с остатками осквернённого весового чая положил на пол, чтобы потом выбросить.