Сначала умрёт последний человек на Земле,
и только спустя какое-то время умрёт
человеческая глупость
Г. Стальский
12 апреля.
Утром Стальская вернулась из командировки и на наши расспросы отвечала нехотя и односложно. «Да в чём мы виноваты?!» – не выдержал я. «В том, что вы – это вы», – ответила она. Днём Глеб уехал по своим амурным делам.
Была где-то половина десятого вечера. Я находился у себя в комнате. Читал и прислушивался к звукам на третьем этаже. Мы знали, что наверху Марсельчик, потому что его машина стоит с клубной стороны дома. Но с кем он? С вероятностью девяносто девять с Ренатом. До меня доносились звуки ругани. Потом я услышал звон разбитого стекла и удар чего-то тяжёлого об пол. «Семейные ссоры…» – проворчал я и перевернулся на другой бок.
Наверное, на какое-то время я задремал, а проснулся от того, что мне показалось, что я падаю с высоты. Попытался снова уснуть, но сон ушёл. Внизу – в гостиной – Стальская и Джессика о чём-то беседовали и смеялись. Около окна, загораживая лунный свет, спиной ко мне стоял мой картавый с коптящими, как горящие автомобильные покрышки, крыльями двойник.
– Где ты был, когда мы с Глебом «парились на нарах»? – спросил.
– Я не мог вам ничем помочь, – ответил он, не поворачиваясь.
Я перевернулся на живот и закрыл глаза.
– Тебе нужно подняться навегх, – сказал Картавый.
– Зачем?
– Магсельчик погиб.
*****
Часы показывали одиннадцать ноль-ноль, когда я вошёл в гостиную, кинув на Марту мимолётный взгляд. Джессики здесь не было. Видимо, Стальская уловила в моих глазах тревогу, потому что спросила:
– Что? Всё в порядке?
– Да-да… – рассеянно ответил я и, секунду поколебавшись, вышел в прихожую.
В прихожей я отыскал в шкафу зимнее пальто и достал перчатки из карманов, надёл их и вышел во двор, а затем на улицу. Обошёл дом и зашёл на «клубную половину» участка. К счастью снег уже совершенно сошёл, и я не оставлял следов. Под навесом стоял Range Rover Autobiography Марселя. Я потянул ручку передней пассажирской двери, – она оказалась открыта. Забрался внутрь. Долю секунды наслаждался внутренним убранством авто, салон которого был обшит изысканной бордовой кожей вручную не иначе самой Лизой-Лизой-Лизоветой. Итак, с чего начать? Открыл бардачок, – аккуратно проверил содержимое. Ничего такого, – обыкновенное содержимое бардачка автомобиля, принадлежащего богатому парню. Нычка под центральной консолью: разменные монеты российских рублей. Подлокотник: четыре пачки банкнот номиналом в пять тысяч рублей и одна пачка тысячных купюр; никакой валюты, – выбор патриота. Подумав о том, что полицейским и так нормально платят, засунул деньги в карманы штанов. На дне подлокотника лежал то ли пистолет, то ли револьвер в кобуре; его я забирать не стал. «Да где же?!..» – с досадой подумал я. Слева от руля обнаружил ещё одну нычку, которая открывалась при нажатии. Под тряпочкой из микрофибры я наконец нашёл то, что искал, – коробочка для переноски линз, жидкости и пинцетов. Положил коробочку в нагрудный карман куртки, выключил подсветку салона, покинул авто и аккуратно закрыл дверь.
Вернулся в дом и зашёл в гостиную. Марта была там. Она спросила:
– Что?
– Слушай, Марта, сделай одолжение.
– Да?
– Езжай сейчас к Марку – к вам домой – и побудь там несколько часов. Окэ?
– С чего бы это? – недоумевающе проговорила Стальская.
Я открывал и закрывал кухонные ящики в поисках подходящей тары для своей добычи. Мне бы подошёл какой-нибудь непрозрачный, сохраняющий форму контейнер. На глаза попался закрывающийся на защёлку металлический бокс для весового чая. Я открыл его и убедился в том, что он наполовину полон.
– С чего бы мне сейчас ехать к Марку? – спросила Стальская, следя взглядом за моими манипуляциями.
– А? – переспросил я, высыпая чай на столешницу.
– Что ты делаешь с чаем? – спросила Марта.