La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Церковь я нашёл на своём пути, на колени пал

[пал-пал-пал] – замаливал грехи

Илюшенька Лагутенко

Глава об опиуме «только для нас»

– В Католической церкви существует семь таинств, – шёпотом заговорила Владимировна, – крещение, брак, конфирмация, евхаристия, исповедь, елеосвящение и священство. Последнее таинство – это как раз то, что связывает меня и вас, мои хорошие.

Сицилия назначила нам встречу в католической церкви в центре, напротив Баскет-холла, и теперь Глеб, Стальская и я сидели по обе стороны от нашего куратора на длинной скамье и внимали её речам. Введя нас в азы католического христианства, она умолкла. Через пять минут вдохновенного молчания Владимировна сказала: «Всё, идём». Напоследок я проговорил в уме короткую молитву, которую придумал на ходу: «Бог, если ты есть и если ты меня слышишь. Я даже не надеюсь понять хоть малую часть мироустройства, но прошу дать мне материальных благ, чтобы веселее коротать время на Земле. Заранее спасибо. Твой Вадим».

Выйдя из церкви, мы перешли дорогу и зашли в кафе, в котором нас уже поджидала Дарья. За столиком, в ожидании заказа, разговор о религии возобновился.

– Вы иудей? В нашем городе большая иудейская община, – спросила Сицилия у Глеба, почему-то обращаясь к нему на «Вы».

– Я не принадлежу ни к какой религии. Мне всё равно, – Стальский старался быть вежливым.

– Нет?.. Во что же вы верите, Глеб Стальский? – Сицилия Владимировна со смущённой улыбкой посмотрела на меня, потом снова перевела взгляд на Глеба.

Я спрятал лицо за очередным глотком чая, чтобы не видеть этого стыдливого флирта. Стальский на мгновение задержал чашку на полпути ко рту, потом всё-таки отхлебнул и изрёк:

– Не знаю. В чай, – Глеб звякнул чашкой о блюдце.

Сицилия положила ногу на ногу и изрекла:

– По крайней мере, в том, что чай существует, никто не сомневается.

По блеску в глазах Глеба я понял, что в его голову закралась какая-то мысль. Я не ошибся.

– Поделюсь своими размышлениями, – начал он. – Наиболее разумным выглядит карго-культ племён Папуа – Новой Гвинеи, потому что он родился благодаря реальным материальным благам. Очень чёткие причинно-следственные связи. А что касается лично меня: я сейчас нахожусь под влиянием постмодернистского богословия, – закончил свою речь Стальский и сделал глоток.

Не подав виду, я сильно подивился, что Глеб находится под влиянием… Как он его назвал? Я всегда думал, что Стальский находится под влиянием алкалоидов и опиатов. Хотя, скорее всего, он просто шутит.

– А ты? – перевела на меня свой взор Сицилия.

Признаюсь, что я немного подготовился к этому вопросу и без запинки выдал ответ:

– Я – «адепт всемогущего бога Навсёнаплевательства».

Стальский кинул на меня укоризненный взгляд, который означал: «Неужели ты умрёшь, если хоть полчаса не будешь ни перед кем рисоваться?!» Я слегка прищурил глаз, который был со стороны Глеба, как бы говоря ему: «Извини, пожалуйста, ничего не могу с собой поделать». На самом-то деле я – дистиллированный хайдеггерианец, что как раз не мешает мне наслаждаться текущим моментом.

– «Если благопристойность человека обеспечивает лишь ожидание божественной награды, то такой человек – говна кусок. А когда говно лезет наружу – это всегда проще», – торжественно и зло продекламировал Стальский.

– Ницше? – с усмешкой спросил я.

– Мэтью Макконахи, – ответил Глеб. – Точнее его герой.

Все на некоторое время затихли и попивали чай.

– Нет Бога сострадания, есть лишь Бог пыток, – вдруг сказала Дарья, до этого, как и Марта, не участвовавшая в разговоре.

Мы с Глебом удивлённо посмотрели на Дашу, потом друг на друга.

– Это тоже из какого-то фильма, – махнула рукой Дарья.

Нам принесли завтрак, но разговор не прекратился, просто поменялась тема.

– Так значит вы с Марселем пришли к договорённости? – риторическим тоном спросила Сицилия, выдавливая лимон в свой салат.