– А что будет со мной там, в реальности?
Кавалер пожал плечами:
– Не знаю. Впадешь в кому. Или будешь овощем лежать.
– И кто будет обо мне заботиться?
– Откуда я знаю? Это не мое дело. Да и не твое. Сознание-то твое будет здесь. Что будет происходить там, тебя не должно заботить совершенно.
Кристина оглянулась по сторонам, на толпу вновь ставших людьми кукол и сказала:
– Если там есть хоть кто-то, хоть одно живое существо, которому я действительно, по-настоящему нужна – тогда я не уйду.
Кавалер сощурился.
– Даже в идеальный мир?
– Даже в идеальный мир.
Он улыбнулся и протянул руку к ее лицу, провел кончиками пальцев по скуле и вдруг резко, с силой, толкнул ее в грудь. Пока падала она обернулась, чтобы выставить руку и не увидела ничего, кроме черной-пречерной воды, в которую превратился пол.
Вода приняла ее с громким всплеском, заволокла ей глаза, заткнула нос и рот, смыла пот и грязь, проволокла вниз и вытолкнула еще ниже в алую раскаленную лаву. Невыносимая дикая боль пронзила ее тело. Кристина выгнулась, закричала, забилась, чувствуя, как сгорает каждая клеточка ее тела, как пузырится кожа, как обугливаются кости и запекаются глаза. Сгорели и обратились в седой пепел ее волосы, ее руки, ее живот, и этот пепел подхватил ветер, подбросил в синее небо, закружил и рассыпал на грязную сырую землю. Чьи-то сапоги ступали по этой земле, все сильнее и сильнее вколачивая в нее пепел.
– Кристина!.. – позвал кто-то.
«Кристина… Звучит как вдох или как выдох… Кто такая Кристина…»
Кто-то воткнул в нее лопату, чтобы отломить кусок, она забилась, закричала от боли и наконец схватила протянутую руку.
– Сладкая ложь или горькая правда, Кристина? – услышала она еле различимый шепот.
– Кто ты?
– Тот, что выдернул тебя из земли.
Кристина заплакала.
– Зачем?
– Чтобы ты жила, Кристина.
– Зачем?
– Чтобы ответить мне на вопрос: Сладкая ложь, или горькая правда, Кристина?
– Ты предаешь, или тебя предают?
– Предают земле?
– Предают люди.
– Нет разницы, не правда ли?
– Да, нет.
Хохот.
– Сладкая ложь или горькая правда, Кристина?