– Ты любишь стихи?
– Странный вопрос, – усмехнулся Виктор.
– Почему же?
– Это все равно что спрашивать, люблю ли я смотреть фильмы… или читать книги. Конечно да. Смотря какие.
– И какие? Пушкина?
– Слишком банально любить Пушкина, – спрятал улыбку за бокалом Виктор.
– Ничего себе! – возмутилась Кристина.
– Боюсь мне чересчур много читали его в детстве. Так, что он для меня что-то само собой разумеющееся. Как… овсяная каша. Не могу сказать люблю я его или нет. Но есть поэты, которых я люблю больше.
– Как мороженое?
Виктор засмеялся.
– Как мороженое.
– И кто же у нас мороженое?
Виктор пожал плечами.
– Разные. Сложно сказать. Снег, укутавший меня, был подобен… Накахара Тюя… Вчера достал том Уитмена, американца, на английском. Мне про него сказали, удивительно точно, что его стихи широки как Америка. И они действительно широки. Бескрайние строки, звон торжества. Красиво.
– Прочитай что-нибудь, – улыбнулась Кристина.
Виктор поморщился.
– Я не люблю читать стихи.
– Почему?
– Редко у кого получается хорошо. Обычно звучит слишком пафосно и до души не доходит, не трогает. Мне кажется, человек должен сам читать, чтобы прочувствовать что-то свое, личное, а не навязанное чтецом.
– Зато у чтеца можно заметить то, что ты сам не увидел.
– Тоже верно, – качнул головой Виктор.
Они помолчали.
– А сама ты – любишь стихи?
– Конечно люблю. Хотя раньше вообще не любила, а сейчас могу сидеть и плакать над строчкой. – Она чуть смущенно улыбнулась. – Я люблю русских поэтов Серебряного века, они очень… красивые. Люблю Анненского, он сложный, но у него есть потрясающие вещи. Вы знаете его «Среди миров…»?
– Не помню, начни.
Кристина сжала руки, отвела глаза и тихо начала:
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.