Мы с Машунькой довольно переглянулись.
– Хирургия. Сюртуков, Андрианов, Бердыев, Гельдыев. Терапия…
– Виктор Семёнович, у меня вопрос! – чуть ли не закричала Ирка Алеева.
– Давай!
– Я не хочу в терапию.
– А куда хочешь?
– В хирургию, конечно!
– Джентльмены, не возражаете?
– Нет… н-нет… нэ-эт! – вразнобой подтвердили «хирурги».
Громче всех старался Азат.
– Алеева – поздравляю, идёшь в хирургию! Лисенко, Грязнова, Бабочкина – отделение внутренних болезней уже скучает по вас. Ещё вопросы?
Вопросов не было.
– Скорее всего, пойдём доступом Курвуазье, выделять пузырь будем от шейки. Но это прикидка. Пациентка тучная, заболевание давнее, спаек выше крыши. Из сопутствующих варикоз поверхностных обеих голеней и преддиабет. Так что сначала откроем, а там решим… – удалялся от нас гулкий баритон Лося, окруженного ребятами, как Винни-Пух – пчёлами. Я проводил процессию взглядом.
– Торжественная часть – кирдык. Собирайся, Машунь. Фанфары отменяются.
– Ага, – поддакнула Маша, подхватив сумку с лавочки.
Не спеша дошли до крашеного Ильича. Подняв взгляд на конечность, скорректировали направление и двинули строго по азимуту. Впрочем, идти было недолго. Вскоре прямо перед нами образовался тенистый заросший совсем дикий палисадник – рука садовника не касалась его, наверное, дольше чем никогда. За ним угадывался зелёный двухэтажный барак с двумя входами по сторонам. На двери левого висела небольшая с паутиньей сетью трещинок табличка. На ней кривоватыми самопальными белыми буквами кто-то нетвёрдой рукой вывел:
Над правым крыльцом вывеска оказалась нарядная, как положено, по гособразцу:
– Ну вот, мы и дома, – улыбнулась Машуня. – Через «двушку» не пойдем, всё равно не пустят. – Я кивнул.
– Здравствуйте!
– Неприёмные часы, передачи с четырёх до половины шестого, – сурово подняла взгляд женщина в окошке с полукруглой надписью «Регистратура» над проёмом, и снова уткнулась в бумаги, что-то там переписывая.
– Здравствуйте! – снова хором произнесли мы. Тётя вновь недовольно подняла глаза.
– Мы врачи-практиканты, – сказал я.
– А, ну, тогда другое дело, – оживилась она. – Сейчас-сейчас! – встала со стула, поправила халат и скрылась за видневшейся в глубине регистратуры высокой дверью.
Вскоре дверь снова отворилась и в предбанник впорхнула молодая стройная женщина в приталенном халате и накрахмаленной шапочке.
– Привет! – колокольчиком прозвенел её голос. – Давайте, выходите обратно на улицу, обходите здание слева и прямиком в служебный вход. Встречаемся в раздевалке!
Повернулась, щёлкнув каблучками, и скрылась за белой двустворчатой дверью.
– Эй, – дёрнула за рукав Машуня, – что с тобой? Чего стоим? Пошли!
– Да-да, идём, – на автомате подтвердил я.