— Подождем, — устало выдохнул я.
Действительно, вскоре к нам подъехал оставшийся единственным броневик. А вот с людьми и там дело обстоит печально. Три члена экипажа в бронемашине, пулеметчик погиб, получив шальную пулю.
— Поручик, где капитан? — спросил я его и добавил: — Насколько помню, он командовал бронемашиной.
— Ранен, в резиденции, — коротко ответил тот, а потом стал докладывать: — За время вашего отсутствия к мятежникам подошло подкрепление. Атаку сходу мы легко отбили, как и последующие две. С нашей стороны трое убитых, еще ранены двое автоматчиков, которые на броне находились. Когда начался артобстрел, генерал Еремеев попросил сделать так, чтобы пушки врага замолчали. Приказ мы выполнили, в том числе и благодаря вашей помощи.
— Петр Евграфович попросил, а не приказывал? — удивился я.
— Мы-то вам как помогли, поручик? — горько усмехнулся Анзор.
— Господин генерал именно просил, понимая весь риск и что мы подчиняемся наместнику Урала, — ответил поручик мне, а потом посмотрел на моего советника: — Те орудия, которые вы уничтожили, работали по нашей бронемашине. Уже произвели пристрелку и, думаю, морячкам не составило бы труда поразить цель. Морские артиллеристы привычны к движущимся мишеням.
— У них орудия еще остались? — поинтересовался я.
— Иван Макарович, если на данный момент и нет, то скоро подвезут, — хмыкнул Анзор. — Что с бронемашиной делать будем? — он похлопал ладонью по броне подбитого броневика.
— Взорвем, — коротко ответил я, подумал и добавил: — Лучше поджечь, боезапас взорвется и все.
Жалко танк, он нам помог, да и стоит дорого, но нельзя, чтобы мятежники его заполучили, даже подбитым. Увы, о восстановлении речь не идет. Не переправить бронемашину в Екатеринбург в такой обстановке. Если же оставить броневик, то уверен, вскоре чертежи и характеристики получит немецкая сторона и, вполне возможно, создаст аналог превосходящий наш. Погибших и оружие, перегрузили в бронемашину, которой командовал поручик Смирнов Антон Васильевич. Большую часть снарядов также перетащили, как и пулемет, после чего, Анзор перерезал топливные шланги в моторном отсеке и поджег.
В резиденции меня обнял Еремеев и даже Ларионов похлопал по плечу. С Вениамином Николаевичем мы так и не поговорили о нашем недопонимании, впрочем, он далеко не глуп, видит, что и как.
— Иван, пока мятежники передышку нам дали, следует ей воспользоваться и обсудить дальнейшие планы, — проговорил Еремеев, а потом сразу же добавил: — Втроем, — он глянул на ротмистра, — без Ольги Николаевны и офицеров из генерального штаба.
— Нет им доверия? — уточнил я и тяжело вздохнул.
Печально, когда на подозрении высшие армейские чины. Это не просто саботаж, а измена. При наличии фактов, решения нужно принимать крайне тяжелые, не уверен, что императрица сможет отправить под расстрел тех, кому не так давно вручала чины и ордена.
— Не то, чтобы нет, — вступил в разговор Ларионов, — поручиться не можем.
Мы прошли в одно из помещений, оказавшееся курительной комнатой. Сейчас в ней царил бардак, стекла разбиты, кресла унесены на баррикады. Мы встали вокруг одного из столиков с уцелевшей пепельницей, молча закурили, никто не спешит начинать разговор, хотя действовать следует быстро.
— Гм, Иван Макарович, императрица поведала мне о вашем предложении, — начал Еремеев.
— О том, чтобы отправиться в Екатеринбург и оттуда осуществлять руководство империей? — уточнил я.
— Да, именно-с об этом, — задумчиво протянул Петр Евграфович.
— Иван, мы не могли посоветовать императрице отправиться в Сибирь, — неожиданно для меня, заявил ротмистр. — При всем нашем уважении к тебе и твоим устремлением, для всех будет лучше, если управление Россией будет происходить из Крыма. Мало того, что там неприступные укрепления, много верных войск, в том числе и флот, так еще и для внешней политики это более правильно.
— Политика-то тут с какого бока? — удивился я. — Посольства организовать можно и в Сибири. Сложно добираться? И что с того?
— Есть еще немаловажный момент, на который обратила внимание Ольга Николаевна, — сказал Еремеев, — это то, что, если она не отправится в Крым, тот может перейти в руки эсеров, со всеми вытекающими.
— Какими? — спросил, а сам себе ответил: — Потеря территорий, утрата контроля над флотом и границей.
С данного ракурса не рассматривал ситуацию. В чем-то есть определенный смысл, хотя и риск, на мой взгляд сильнее. В своей вотчине я могу дать какие-то гарантии, есть силы и средства. Правда, боюсь, остался не озвучен еще один факт, над которым приходилось задумываться. Окажись императрица в Сибири, то руководить данной территорией не смогу без ее на то одобрения и согласования чуть ли не каждого шага. Опять-таки, различные министерства и ведомства, генеральный штаб армии, да и множество других чиновничьих организаций переедет вместе за государыней. Есть опасность, что начнутся козни и происки, работа начнет стопориться, от новых порядков народ взвоет и… Н-да, всяко может случиться. А в качестве номинальной правительницы Ольга ни за что не согласится отправиться в изгнание из столицы.
— Осознал? — поинтересовался Ларионов с кривой улыбкой. — Учти и то, что в данный момент, насколько знаю, вся власть на Урале и всей Сибири, находится в твоих руках и доверенных тебе людей. Тот же Анзор негласно руководит жандармами, разведкой и еще бог знает чем, а с нашим приездом мы обязаны его подвинуть. Не думаю, что твоего советника устроит такой расклад.
— Получается, решение императрица еще не приняла, — догадался я. — Со мной же вы завели данный разговор, чтобы повлиял на ее решение.
— Так будет правильнее для всех, — не глядя на меня пробормотал Еремеев.
— Допустим, — криво усмехнулся я. — А какой план по возвращению потерянных территорий? Или мы дробим империю на три части? Учтите господа, эсеры не остановятся на достигнутом, начнется гражданская война и победят или они либо мы.
Генерал с ротмистром переглянулись и ничего не ответили. Понятно, нет у них никакого плана.