Тяжелее небес. Жизнь и смерть Курта Кобейна, о которых вы ничего не знали прежде: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ко второй неделе ноября 1990 года в дневниках Курта появился новый персонаж, и эта фигура вскоре войдет почти в каждый образ, песню или рассказ. Он намеренно писал ее имя с ошибкой и тем самым даровал ему собственную жизнь. Как ни странно, он наделил ее женским обликом, но с тех пор как она стала его великой любовью той осенью и даже заставила его блевать, как и Тоби, в этом гендерном выборе была некая справедливость. Он называл это «героиней».

Глава 13

Библиотека Ричарда Никсона

Олимпия, Вашингтон

Ноябрь 1990 – май 1991

«Героиня», извращенное Куртом название наркотика, впервые появилось в его грубых комиксах еще в восьмом классе. Когда он рос, очарованный рок-н-роллом, он прекрасно знал, что многие музыканты, которых он боготворил, стали жертвами злоупотребления наркотиками. И хотя он пристрастился к курению, часто много пил и, как известно, вдыхал пары со дна банок из-под крема для бритья, он поклялся, что его никогда не постигнет подобная участь. В 1987 году, во время одного из очистительных периодов трезвости Курта, он отчитал Джесси Рида, когда его друг предложил попробовать тяжелые наркотики. «Курт после этого даже не общался со мной, – вспоминал Джесси. – Я пытался найти наркотик, который никогда не пробовал, так же как и Курт, и он прочитал мне лекцию: «Почему ты хочешь покончить с собой? Почему ты так сильно хочешь умереть?» В своей личной истории о наркотиках, которую он сочинил позже, Курт писал, что впервые попробовал внутривенные наркотики в Абердине в конце восьмидесятых. Его друзья отрицают это, поскольку в то время он панически боялся игл, и таких веществ в его окружении не водилось. В Абердине он иногда принимал наркотик, который выдавался по рецепту. Возможно, он романтизировал и преувеличивал этот опиат, вспоминая о нем позже.

К осени 1990 года, убитый горем из-за расставания с Тоби, Курт мог бы задать себе те же вопросы, что задавал раньше Джесси. В начале ноября он преодолел свой страх перед иглами и впервые сделал инъекцию вместе со своим другом в Олимпии. Курт обнаружил, что эйфорический эффект препарата помог ему временно избавиться от боли в сердце и желудке.

На следующий день Курт позвонил Кристу. «Эй, Крист, я укололся», – сказал он своему другу. «Ух ты! На что это было похоже?» – спросил Крист. «О, да ничего так», – ответил Курт. Тогда Крист сказал ему: «Ты не должен этого делать. Вспомни Энди Вуда». Вуд был вокалистом группы Mother Love Bone, подающей надежды сиэтлской группы, который умер от передозировки в марте 1990 года. Новоселич привел в пример и других друзей из Олимпии, умерших от наркотической зависимости. Ответ Курта был: «Да, я знаю». Новоселич, играя роль старшего брата, предупредил Курта о том, что это не похоже на другие наркотики, которые он принимал раньше: «Я помню, как сказал Курту, что он играет с динамитом».

Но это предупреждение было пропущено мимо ушей. Курт обещал Кристу, что больше не будет употреблять, но нарушил свое обещание. Чтобы Крист и Грол ничего не узнали, он употреблял наркотик дома у друзей. Курт нашел торговца по имени Хосе, который продавал его многим «гринерам» Олимпии. Так совпало, что той осенью и Дилан Карлсон впервые попробовал, хотя и не с Куртом. Но вскоре их связь скрепилась еще и наркотиками – как правило, всего раз в неделю, по ряду причин, таких как бедность и нежелание становиться наркоманами. Но время от времени они устраивали кутеж, как в тот раз, когда снимали дешевый номер в отеле в Сиэтле, чтобы кайфовать при закрытых дверях, не потревожив своих друзей или соседей по комнате.

Но друзья Курта были встревожены тем, что он употребляет наркотики. Трейси наконец-то простила Курта, и они иногда виделись. Когда Шелли сказала ей, что Курт употребляет наркотики, она не поверила своим ушам. На той неделе Курт позвонил Трейси поздно вечером, явно под кайфом, и она прямо бросила ему вызов: «Он сказал мне, что делал это несколько раз. Сказал, что ему это очень нравится и что это делает его более общительным. Но также Курт сказал, что не собирается делать это все время. Я попыталась идти по тонкой грани, сказав, что он не должен этого делать, не заставляя его чувствовать себя виноватым за это». Неделю спустя они провели вместе целый вечер, посетив несколько вечеринок. В перерывах между тусовками Курт настоял на том, чтобы они зашли к нему, чтобы воспользоваться туалетом. Когда спустя некоторое время он так и не вернулся, Трейси отправилась на поиски и обнаружила его на полу с бутылкой дезинфицирующего раствора, стоящей рядом, и иглой в руке. Она пришла в ярость: Курт превратился в нечто такое, что Трейси и представить себе не могла даже в своем самом страшном кошмаре. Шутка с названием первого альбома Nirvana больше никому не казалась смешной. Но этот наркотик был лишь малой частью 1990 года для Курта, и по большей части он сдерживал свое обещание употреблять его только изредка. Он был отвлечен от всего остального тем фактом, что его карьера взлетала, как никогда раньше. Осенью Курт подписал контракт с Virgin Publishing, что принесло ему первый крупный чек. Каз Уцуномия, президент Virgin, прилетел на северо-запад для заключения сделки. Хотя Каз был давним ветераном индустрии и работал со всеми, начиная от Clash и заканчивая Queen, он был потрясен, увидев убогость квартиры Курта. Они говорили о влиянии Курта, особенно о Clash. Курт сказал, что Sandinista![138] был одним из его первых альбомов, которые были далеко не панковскими.

Первоначальная доля Курта в договоре на выпуск была оформлена в виде чека на 3000 долларов. Он заплатил за квартиру и вместе с Майки Нельсоном и Джо Престоном поехал в Саус-Саунд Молл. Курт потратил почти 1000 долларов в Toys «R» Us[139] на приставку «Нинтендо», две видеокамеры Pixelvision, два автоматических пневматических ружья, которые выглядели как винтовки M16, и несколько пластиковых моделей Ивела Книвела. Он также купил искусственные собачьи экскременты, искусственную рвоту и резиновые отрезанные руки. «Курт бросил все это в корзину, – вспомнил Престон. – Это была просто куча хлама, которую он мог уничтожить». Это было похоже на то, как если бы восьмилетнего мальчика выпустили в магазин и сказали, что он может взять все, что захочет. Курт воспользовался пневматическим ружьем, чтобы немедленно пострелять по окнам здания Лотереи штата Вашингтон через дорогу. За 20 долларов он также купил подержанный детский велосипед Swinger, модель, которая в то время явно была немодной: он был настолько крошечным, что когда Курт крутил педали, то коленями касался плеч. Он радостно катался на велосипеде, пока не стемнело.

Несколько дней спустя он по-прежнему ездил на велосипеде в разгар самой важной деловой встречи в его жизни. По рекомендации Терстона Мура группа связалась с руководством Gold Mountain. Фирмой руководили Дэнни Голдберг и Джон Сильва. Сильве как младшему менеджеру поручили вести переговоры с Nirvana. Это было легкой задачей – из-за связи с Sonic Youth он уже получил кредит доверия Курта. Сильва и его подруга Лиза Фанчер приехали в Сиэтл, чтобы лично встретиться с группой и пригласить их на ужин. Курту нравилось, когда его приглашали на ужин большие шишки музыкальной индустрии, потому что только так он мог обеспечить себе приличную еду. Но в этот вечер Сильва и остальные члены группы провели несколько часов в ожидании, пока Курт катался на своем Swinger по кругу на автостоянке Лотереи. «Мы решили, что он сломает себе какую-нибудь конечность», – вспоминала Фанчер. Хотя долгое промедление казалось очередной детской шалостью, более циничный наблюдатель мог бы предположить, что это был первый шаг Курта в том, что станет битвой характеров с его будущим менеджером.

Курт отложил велосипед, чтобы пойти на ужин, но потом объявил, что Beat Happening играет на другом конце города. Это была проверка интереса Сильвы, и, как любой хороший бизнесмен, Сильва проявил энтузиазм и пошел на шоу вместе с Куртом, позже заявив Фанчер, что ненавидит группу Келвина (она также вспомнила, что сначала он ненавидел Sonic Youth, жалуясь на их «раздутое эго»). Тем не менее он прошел серьезное испытание Курта, и через неделю Nirvana подписала контракт с Gold Mountain.

25 ноября Nirvana сыграла шоу в Off Ramp в Сиэтле, которое привлекло больше представителей A&R-агентов, чем любой концерт в истории северо-запада. Представители Columbia, Capitol, Slash, RCA и нескольких других лейблов сталкивались друг с другом. «На ребят из A&R оказывалось ужасное давление», – замечал Деймон Стюарт из Sony. Само количество A&R-агентов изменило восприятие группы в Сиэтле. «К тому времени, – объясняла Сьюзен Силвер, – вокруг них уже вовсю кипел ажиотаж».

Само шоу оказалось поразительным. Курт позже сказал другу, что это был его любимый концерт Nirvana. Во время выступления группа сыграла двенадцать неизданных мелодий. Они начали с мощной Aneurysm, впервые прозвучавшей на публике, и толпа слэмила и серфила, пока не разбила лампочки на потолке. «Я думаю, что шоу было потрясающим, – вспоминал Ким Тайил из Soundgarden. – Они сделали кавер-версию Here She Comes Now группы Velvet Underground, и я подумал, что это блестяще. А потом, когда я услышал Lithium, она просто застряла у меня в голове. Бен, наш басист, подошел ко мне и сказал: «Это хит. Это хит для Toп-40».

На представителей А&R это произвело не меньшее впечатление. Когда выступление закончилось – после перерыва из-за пожарной тревоги, – Джефф Фенстер из Charisma Records сумел убедить группу, что его лейбл – это лучший выбор. Два дня спустя адвокат Nirvana Алан Минц позвонил и сказал, что группа собирается подписать контракт с Charisma. Сделка была заключена на 200 000 долларов – добротный, но не впечатляющий аванс. Но прежде чем Фенстер подготовил контракт, в последнюю минуту группа решила подписать контракт с DGC, импринтом Gefef n Records. Хотя Гэри Герш, представитель A&R из DGC, не был одним из первых претендентов, одобрение Sonic Youth в конечном счете оказалось решающим фактором. У Gefef n также был сильный промо-отдел, возглавляемый Марком Кейтсом, и Gold Mountain знали, что промоушн был ключом к прорыву группы. Сделка с Gefef n предусматривала выплату в 287 000 долларов Nirvana, что в то время было одним из крупнейших авансов для северо-западной группы. Минц избавил группу от последствий их контракта с Sub Pop: в рамках соглашения с Gefef n Sub Pop будет выплачено 75 000 долларов, и они получат 2 процента от продаж следующих двух альбомов.

Курт читал книги о музыкальной индустрии, но не был заранее готов к тому, что так много времени потребуется для завершения сделки – контракт не был подписан вплоть до апреля – и что это принесет ему так мало денег. После вычета гонорара адвокатам, менеджерам, налогов и долгов Gold Mountain назначила ему аванс в размере 1000 долларов в месяц. Курт сразу же расплатился по счетам и пожаловался, что может позволить себе только корндоги. Пол в квартире теперь повсюду был усеян палочками от них.

Большую часть декабря Грол провел на востоке, и из-за отсутствия своего соседа по комнате Курт всеми возможными способами старался развеять скуку. Он много общался с Диланом и вскоре преодолел еще один барьер, который поклялся никогда не пересекать. Дилан был помешан на оружии, а Курт постоянно проповедовал, что оружие – это варварство. Несколько раз Курт соглашался пойти с Диланом в лес, но даже не притрагивался к оружию, а однажды даже отказался выйти из машины. Но в конце концов Курт позволил Дилану показать ему, как целиться и стрелять. Это были безобидные вещи: проделывать дырки в банках с помощью дробовиков или расстреливать художественные проекты, которыми решил пожертвовать Курт.

Курт также начал много общаться с Майки Нельсоном и делать покупки в комиссионных магазинах. «Он всегда надеялся найти какую-нибудь пластинку, – говорил Нельсон. – На одной из его любимых была запись кучки дальнобойщиков, разговаривающих по радиосвязи. У него была пластинка Чарльза Мэнсона Lie. И он был большим поклонником H. R. Pufnstuf». Даже в конце 1990 года Курт все еще превозносил достоинства альбома Get The Knack группы Knack. «Он сказал мне, что все великие песни на этой пластинке – это те, о которых люди даже не слышали».

В том месяце Джон Перки заехал к Курту и помог ему купить рождественские подарки. Самой крупной покупкой Курта в тот год был большой аквариум для его черепах. Они курили перед поездкой за покупками, но Перки был удивлен, когда Курт спросил: «Ты не знаешь, где я могу достать наркотики?» «Ты ведь не колешься, правда?» – спросил Перки. «О, нет, – солгал Курт. – Я просто покурю что-нибудь». Во многих отношениях его скудный бюджет помог обуздать его аддиктивные желания: он просто не мог позволить себе стать наркоманом.

11 декабря Курт снова обратился за медицинской помощью по поводу состояния своего желудка, на этот раз к врачу в Такоме. Диагнозом был «синдром раздраженного кишечника», и Курту прописали лидокс, разновидность клидиния. Препарат, похоже, не помог Курту справиться с болью, и он прекратил его прием уже через две недели, когда заработал бронхит.

Год закончился новогодним шоу в Портленде в Satyricon. Слим поехал вместе с группой и увидел то, что он запомнил как сногсшибательное шоу, несмотря на то что Курт, вопреки предписаниям своего врача, напился виски c колой. Теперь было заметно, что Курт привлекает поклонниц. Слим наблюдал, как одна молодая женщина не сводила с него глаз на протяжении всего шоу: «Она будто говорила своим поведением: “Я девушка из зала, которая хочет трахнуть тебя сегодня вечером». Однако Курт ничего не заметил и, как всегда, пошел домой один».

Они начали 1991 год с трехчасовой ночной поездки из Портленда, поскольку на следующий день у них была запланирована студийная сессия. Они закончили две песни, Aneurysm и перезапись Even in His Youth, а также проработали несколько песен, которые только что написал Курт, включая раннюю All Apologies. «У них была куча идей, которые они хотели воплотить, – вспоминал Крейг Монтгомери, который занимался продюсированием треков. – Но их аппаратура была в ужасном состоянии, да и сами они были изрядно потрепаны».

Друг Курта, Джесси Рид, вернулся на северо-запад на каникулы, и на следующий день после записи они поехали в Абердин навестить родителей Джесси. По дороге Курт поймал себя на том, что говорит о своем будущем со старым другом, и, когда машина въехала в округ Грейс-Харбор, он признался в любви к этому пейзажу и людям, опровергая все, что говорил в интервью. Когда они проезжали мимо нескольких ферм за пределами Сатсопа – идиллической долины, несмотря на заброшенную атомную станцию, – Курт сказал Джесси, что мечтает потратить свой аванс на покупку фермы. Он увидел большое роскошное ранчо и указал на него: «Что ты думаешь об этом доме вон там? Если я куплю его, тогда мы сможем играть так громко, как захотим, устраивать классные вечеринки, приглашать людей, и никому не будет до этого дела». Дом не продавался, да и денег у Курта еще не было, но он поклялся Джесси, что если когда-нибудь добьется успеха, то вернется в гавань и купит ранчо, «такое же, как у Нила Янга в Калифорнии».

В начале 1991 года Курт сделал телефонный звонок, который откладывал уже много лет: он позвонил отцу. С тех пор как Курт переехал в Олимпию, он общался с Доном в основном через бабушку и дедушку.

Беседа, как и положено общению между двумя стойкими Кобейнами, была короткой. Курт в основном говорил о группе, рассказывая Дону о том, что подписал контракт с крупным лейблом. Дон не очень понимал, что это значит, но, когда он спросил Курта, достаточно ли у него денег, сын сказал «да». Курт навел справки о других детях Дона, и они немного поболтали о его последней работе детективом в патруле штата Вашингтон. Курт сказал отцу, что он много выступает. Дон сказал, что с удовольствием навестит его как-нибудь. Беседа длилась всего несколько минут и была примечательна скорее той недосказанностью, которая осталась между ними, чем тем, о чем они поговорили. Дон был не в состоянии говорить о боли, которую чувствовал из-за того, что его первенец скитается, а Курт не мог говорить ни о какой боли: ни о разводе, ни о повторном браке, ни о многих других их проблемах.

Курт поддерживал более тесные отношения с матерью. Интерес Венди к карьере сына и признание его как музыканта, казалось, росли вместе с его славой. Курт и Венди еще больше сблизились в тот год, когда 2 января 1991 года произошла еще одна семейная трагедия – брат Венди, Патрик, умер от СПИДа в Калифорнии в возрасте 46 лет. Гомосексуализм Патрика всегда был глубокой тайной семьи Фраденбургов. Он был так красив и популярен среди девушек, что его родители, казалось, не могли поверить в это, когда Патрик все-таки объявил, что он гей. Еще до того, как Патрику поставили диагноз, он страдал клинической депрессией, но когда у него развился полномасштабный СПИД, это повергло его в смятение. Гнев Патрика на родителей был настолько велик, что он планировал написать трактат о своей сексуальной истории, в том числе о том, что он подвергался сексуальному насилию со стороны своего дяди Делберта, и отправить это в Aberdeen Daily World, чтобы опозорить свою семью. Как бы то ни было, семья решила не упоминать о причине его смерти в некрологе и обозначить его партнера как «закадычного друга». Курта пригласили на поминальную церемонию, но он не явился, сославшись на необходимость работать над своим будущим альбомом.

В кои-то веки Курт не лгал, чтобы избавиться от семейных обязательств. Он действительно готовился к своему альбому, и, когда начался 1991 год, Курт усердно работал. Nirvana арендовала новую репетиционную точку в Такоме, и каждый день они часами репетировали. Они играли некоторые песни из их репертуара, чтобы научить им Грола, но большую часть репетиций они проводили за оттачиванием нового материала, который писал Курт. В январе Sub Pop выпустили свой последний официальный сингл Nirvana, живую запись песни Molly’s Lips группы The Vaselines. На дополнительной канавке лейбл выгравировал прощальное слово: «Пока».

В феврале Курту исполнилось 24 года, и по этому случаю он начал писать историю своей жизни, это была одна из множества коротких попыток, предпринятых им за эти годы. Эта версия заняла три страницы, прежде чем иссякнуть. «Привет, мне 24 года, – писал Курт. – Я родился белым мужчиной из низших слоев среднего класса неподалеку от побережья штата Вашингтон. У моих родителей была компактная стереосистема в корпусе, имитирующем древесину, и бокс-сет из четырех пластинок с современными хитами AM-радио начала семидесятых под названием «Good Vibrations» от лейбла Ronco. Это такие хиты, как песня Tie a Yellow Ribbon группы Tony Orlando and Dawn и песня Time in a Bottle Джима Кроче. После долгих лет упрашивания они наконец купили мне жестяную барабанную установку с бумажными мембранами из каталога Sears. В первую же неделю моя сестра отверткой проделала отверстия в мембранах».

История Курта продолжилась воспоминаниями о том, как его мать играла на пианино песни группы Chicago, и что он всегда будет благодарен своей тете Мари за то, что она подарила ему три альбома The Beatles. Курт писал, что одно из первых разочарований постигло его в 1976 году, когда он узнал, что шесть лет назад The Beatles распались. Развод его родителей, казалось, имел меньший эффект: «Мои родители развелись, поэтому я переехал с отцом в трейлерный парк в еще меньшем лесозаготовительном поселке. Друзья моего отца уговорили его вступить в Columbia Records Club, и вскоре раз в неделю пластинки стали появляться в моем трейлере, образуя довольно большую коллекцию». И на этом попытка рассказать историю его жизни закончилась.

Курт вернулся к своей любимой в то время теме дневника: написанию аннотаций для будущего альбома. Он написал много различных версий. В альбом в итоге не вошла ни одна из них, но один черновик посвящения для альбома рассказал больше о его детстве, чем его попытка написать биографию. «Спасибо всем не обнадеживающим родителям, – писал он, – за то, что они дали своим детям волю вывести их на чистую воду».

В марте Nirvana отыграла четыре концерта в канадском туре, а затем сразу же вернулась к репетициям. После долгих дебатов со своими коллегами и боссами лейбла они снова остановились на кандидатуре Бутча Вига в качестве продюсера, используя Sound City, студию за пределами Лос-Анджелеса. Лейбл возьмет на себя все расходы в счет аванса Nirvana.

Перед тем как отправиться в Калифорнию, группа устроила еще одно шоу в Сиэтле, 17 апреля в отеле «О. К.». Курт организовал его после того, как услышал, что у его друга Майки Нельсона накопилось столько неоплаченных штрафов за нарушение правил дорожного движения, что ему грозила тюрьма. В программе были Bikini Kill и Fitz of Depression, и Курт настоял, чтобы все вырученные средства пошли на помощь Нельсону. Билеты на шоу не были полностью распроданы из-за вечеринки в честь фильма «Одиночки», которая проходила в тот же вечер. В выступление Nirvana входили каверы на Turnaround группы Devo, Wild Thing группы Troggs и D7 группы Wipers, но сюрпризом было то, что группа сыграла новую композицию. Курт невнятно пел, возможно, даже не зная всех слов, но гитарная партия уже была на месте, как и потрясающий барабанный бит. «Я не знала, что они играют, – вспоминает Сьюзи Теннант, представитель промоутерской компании DGC, – но я понимала, что это потрясающе. Я помню, как подпрыгивала и спрашивала всех, кто был рядом со мной, что это за песня».

[138] Sandinista! – четвертый альбом британской рок-группы The Clash, вышедший в 1980 году.

[139] Toys «R» Us – американская компания, специализирующаяся на розничной торговле игрушками, одеждой и другими товарами для детей.