Готовность российских судейских чиновников отправлять за решётку мелкую рыбёшку просто поражает… или, напротив, – уже никого не удивляет.
Но попробуем проанализировать ситуацию.
В дальнейшем изложении я буду стараться упрощать медицинскую терминологию – делать её более понятной нашим почтенным читателям из числа обывателей (в приличном понимании этого термина – что-то типа Everyman, Layman)… может быть, кто-то предпочитает называться мирянином или непрофессионалом?
Но и заинтересованный читатель тоже должен чуть-чуть напрягаться и широко пользоваться интернетовскими толковыми медицинскими словарями.
Первое.
У меня есть профессиональная страховка MPS – Medical Protection Society, юридически и финансово защищающая меня при ошибках с самыми тяжёлыми последствиями. Как представитель медицинской специальности высокого риска, я плачу за эту страховку около 400 долларов ежемесячно (в США эти суммы вообще фантастические).
При возникновении ситуации, подобной случившемуся с анестезиологом и медсестрой, я не даю никаких показаний милицейским следственным органам и связываюсь с адвокатом, назначенным мне MPS.
Второе.
Если только в действиях врача не было явной уголовщины (например, доктор стукнул надоевшего ему пациента табуреткой по голове), то расследование жалобы проводит сначала Медицинский совет страны, который решает, есть в действиях врача что-либо, заслуживающее разбора уголовного или гражданского суда, или дело может быть решено самим Медицинским советом.
Наказания Медицинского совета могут довольно суровыми:
– доктор может продолжать работать только под наблюдением других врачей;
– доктора лишают лицензии на определённый срок;
– доктора лишают лицензии навсегда.
При отсутствии уголовщины дело разбирает гражданский суд, который может обязать доктора оплатить нанесённый ущерб – пациенту или семье покойного… Суммы бывают огромными, поэтому ни один частный врач не рискует практиковать без страховки.
Врачи государственных госпиталей также «покрываются» профессиональной страховкой, за которую платит госпиталь. В случае жалобы и судебного разбора ответчиком выступает госпиталь. При проигранном деле денежную компенсацию выплачивает опять же госпиталь (не знаю, почему не страховая компания… а как с этим делом в США, например?). Но не доктор!
Третье.
Есть такая всем известная вещь – согласие на любое (!!!) вмешательство на человеческом теле, в котором иногда перечисляются возможные осложнения такого вмешательства (как мне говорили, это особенно детализировано в США). Таким образом, пациент должен знать, что ЛЮБОЕ вмешательство несёт тот или иной риск осложнений – малых, больших и о-ооо-очень серьёзных.
Все эти вещи должны разрабатываться независимой Медицинской ассоциацией – в России таковой нет. Существующие российские медицинские ассоциации занимаются делами, совершенно не свойственными этому названию.
Таким образом, в деле Владимира Пелипенко и Елены Сеничевой есть куча недоделок.
Я хочу коснуться риска, связанного с вмешательствами на венах.
Не все молодые доктора представляют себе этот риск, не говоря уж о пациентах.
Мне кажется, что обоюдная (врача и пациента) осведомлённость о характере вмешательств снизит количество конфликтов в стиле: «Руки им нужно поотрубать!» Ведь если я, например, оперирую старого человека по поводу кишечной непроходимости, я говорю родственникам:
– Операция по поводу этого заболевания – всегда серьёзный риск, а в таком возрасте этот риск особенно высок… Но у нас нет другого выхода…
В случае летального исхода (а это бывало) мы вместе переживаем смерть больного, но никому в голову не придёт подать на меня в суд.
Манипуляции на венах, особенно на крупных, только кажутся мелочью – они могут привести к самым печальным последствиям. Как говорит мой чёрный коллега, доктор Тхлелане Лоуэн:
– Нет малых операций, есть бо-ооо-ольшой понос от «малых» операций».
Я где-то описывал свои переживания, связанные с осложнением катетеризации подключичных и яремных (югулярных[28], шейных) вен у больных с почечной недостаточностью, которым эта процедура (установление катетера Hickman) нужна для гемодиализа (подключения к «искусственной почке»).
Сейчас нет нужды для ознакомления со всевозможными осложнениями этого катетера: не нужно бежать в медицинскую библиотеку и рыться в специальных журналах. Достаточно сесть за компьютер, войти в Интернет и набрать в Google, например «Hickman catheter complications»…
За несколько секунд Google выдал мне такой список:
Я не уверен, что судья, рассматривавший дело Владимира Пелипенко и Елены Сеничевой, знаком с такой возможностью получить минимум знаний, необходимый для вынесения справедливого приговора.
[28] Югулярная вена (здесь и дальше) – яремная вена (v. jugularis).