160. I'm 95 years young!
Вчера в 13:00 доктор Омар, специалист-терапевт, позвонил мне с просьбой посмотреть его больного с опухолью средостения. В 18:00 я взял больного в операционную: сделал ему бронхоскопию, а потом открыл грудную клетку – опухоль оказалась нерезектабельной, я иссёк для гистологии несколько метастатических узлов. Такая быстрота организации возможна только в частном госпитале – в государственном решение проблемы заняло бы несколько недель.
В частном госпитале всякого больного после открытия грудной клетки помещают в отделение интенсивной терапии – надёжнее для больного и доходнее для врача и госпиталя. Я отвёз больного в ICU, где краем глаза заметил свою бывшую пациентку, переданную мною по просьбе родственников молодому хирургу-буру, который пошёл на повторную операцию по поводу якобы «Dieulafoy’s[83] lesion – perhaps recurrent… or Kasabach[84] – Merritt[85] syndrome». Хирургическое вмешательство закончилась резекцией проксимального отдела желудка и удалением селезёнки, что оказалось слишком много для этой 70-с-чем-то-летней женщины – больная уже около 4 недель находится на искусственной лёгочной вентиляции, ей наложили трахеостому, она на внутривенном тотальном питании, чрезмерно отёчна. Она так и не приходила в сознание после операции. Всё это один к одному соответствует случаям из книги профессора Z «Жизнь ничего не значит за зелёной стеной».
Дело не в возрасте. Я никогда не видел в своей жизни столько старых людей – чёрных и белых – в прекрасном виде, сколько мне довелось увидеть в Липоповии. Вот уж действительно – в Липоповии самый лучший в мире климат.
На прилагаемом снимке женщина, которая на мой вопрос: «How old are you?» – ветила: «I am 95 years young!»
161. Звёздные асы и грыжевые доктора: я тебе покажу
Грыжевые доктора, говорите?
Подумаешь грыжа – просто дырка в животе. Её зашить – раз плюнуть, ага?
Смею вас заверить, сударь, что по числу посвящённых ей книг герниология – наука о грыжах – обгоняет рак лёгкого или пищевода.
Связано это, прежде всего, с тем, что общее количество больных, оперируемых ежегодно по поводу грыж, намного превосходит число оперируемых больных раком лёгкого.
Во-вторых, доктора понапридумывали… Сколько? Вот ведь память??? Ну, не меньше двух десятков способов зашивания дырок в животе. Почему так много? Да потому, что нет ни одного абсолютно надёжного способа дыркозашивания.
Если больного осложнённой (ущемлённой) грыжей не оперировать, то он, скорее всего, помрёт в течение недели – а ведь это в общем-то здоровые люди в возрасте от нескольких недель до 100 лет.
А если больного своевременно прооперировать, он будет жить и ждать, когда у него ещё какая-нибудь болезнь появится.
Если больных раком лёгкого или пищевода не оперировать, то большинство из них будут жить и 6 месяцев, и целый год… Иногда даже чуть больше.
Если же этих больных прооперировать, то 30 % из них умрут в первый год после операции, 50 % – к концу второго года… К концу третьего-четвёртого года в живых останутся только 30 % из перенёсших операцию. В лучшем случае 10–20 % выписанных после операции больных переживают пятилетний срок.
Ну, а теперь подумайте и скажите, что для человеческой комьюнити важнее: чтобы ими подкармливаемые доктора-хирурги умели хорошо зашивать дырки в животе или оперировать рак лёгкого, пищевода???
В недавнем прошлом проблемы ушивания грыж брюшной стенки были связаны с неумением избегать какого-либо натяжения сшиваемых тканей живота – малейшее натяжение, и нитки прорезали ткани, и дырка в животе становилась даже ещё большей, чем была до операции. Сейчас создали такие чудесные пластические материалы – делают заплатки в стенке живота, и всё вживается так, будто это своя собственная ткань.
Вчера я делал такую операцию – 15 минут делов-то… А страх есть, потому как нет маленьких операций, а есть только большие осложнения и проблемы от любой операции. Я за время работы в настоящем африканском буше пластические материалы для ушивания грыж не встречал. Ну, а в СССР – понятное дело…
Два года назад получили мы в нашем госпитале на Лимпоповщине первую партию синтетических сеток для ушивания грыж. Я прошу доктора Монсона, который ездил в Джо'бург специально обучиться это хитрому делу:
– Игнат, а ну, покажь, как это делается.
– Запросто! – засветился Игнат.
Операция была действительно очень красивая.
Через неделю меня молодые ребята зовут:
– Док, там что-то с этим больным не очень.
Смотрю…
– Мать твою! – хватаюсь за голову: Да у него ж некротический фасциит в области операции – кожа омертвела, и под кожей, похоже, всё гнилое.
– Игнат, – звоню Монсону – тут у нас проблемы.
[83] Dieulafoy – Дьелафуа, французский врач.
[84] Kasabach – Касабах, американский врач.
[85] Merritt – Меритт, американский врач.