У постели больной моментально соображаю, что операции не избежать. Ставлю назогастральный зонд – по нему побежала зловещая алая струя.
– Сестрица, пожалуйста, попросите набор для установления катетера в подключичную вену. И, будьте любезны, позвоните мужу больной – мне нужно их согласие на операцию.
– Доктор, я так не могу, – раздражённо-плаксиво начинает нудеть сестра – Что вам нужно в первую очередь?
Я ей верю – некоторые чёрные сёстры, действительно, не могут решать две задачи одновременного, у них от этого мозги в калебасах их голов начинают опасно тухнуть. Я не расист, но это так – нет тренировки?
– О, сестрица, вы можете начать с вызова родственников. Я займусь организацией операционной, вызову анестезиолога, вызову ассистента, закажу кровь и плазму… А потом мы с вами поставим больной катетер в подключичную вену, ОК?
Успеваю выразить свою словесную благодарность другой чёрной сестре, которая выдернула меня из постели:
– Киялебоха, сиси. Больная действительно очень плоха.
В операционной успел только сделать эзофагоскопию – убедился, что кровотечение не из расширенных вен пищевода. Желудок полон крови – не могу различить источник.
– Игнасио, давай надеяться, что кровит не прорвавшаяся в двенадцатиперстную кишку аневризма брюшной аорты.
Открываем живот… Никаких следов язвы желудка. Цирротические изменения печени. Открываем желудок – слизистая оболочка проксимального отдела желудка сочится кровью, каждое мое прикосновение вызывает новый небольшой фонтанчик. Соглашаемся с Монсоном, что имеем дело с ситуацией, которую в наши тёмные университетские времена называли «геморрагический гастрит» – временно может помочь только большая резекция желудка, которую наш божий одуванчик, скорее всего, не вынесет.
– Мария, – говорю доктору Ортеге, жене Монсона, – закрываем живот. Будем спасать бабушку только переливаниями крови.
Несмотря на лечение, моя бурка благополучно выжила и выписалась. Я сказал мужу:
– Она может закровить вновь, но я её больше не буду оперировать.
Через неделю ночью опять звонит муж моей пациентки:
– Доктор, у моей жены опять дегтеобразный стул.
– Везите её в госпиталь – я буду там одновременно с вами.
Объясняю мужу и дочери больной:
– Я не уверен, что она переживёт большую операцию, которая не даёт никакой гарантии, что кровотечение не повторится. Поэтому мой план – переливать ей пять, десять пакетов крови, плазмы. Кровотечение должно остановиться.
– А если не остановится?
– Именно поэтому я предлагаю вам получить «second opinion». Доктор Я. будет в городе в понедельник.
На следующий день дочь больной позвонила:
– Доктор, мы договорились с доктором Р. Он готов посмотреть нашу маму, если вы позвоните ему.
Я позвонил и рассказал доктору Р. о моих находках и деяниях.
Р.:
– Я знаю хирурга, который три года назад оперировал больную. Он сказал, что встретил там Dieulafoy’s lesion и резецировал часть желудка с этой аномалией.
Через пару дней встречаю доктора Р.:
– ???
– Я сделал гастроскопию – там Dieulafoy’s lesion… наверное, рецидив… Или Kasabach-Merritt syndrome. Я её буду оперировать после небольшой подготовки.
Я:
– Ах, спасибо, доктор. Вы сняли с моих плеч тяжёлую больную.