Ахмед возбудился и со словами «Давайте посмотрим…» стремительно бросился к женщине. Артистичным движением – ученик древней школы персидских магов! – он сорвал покрывало с гениталий пациентки и так низко приблизил свой большой мясистый нос к раскрывшимся большим половым губам, что мне показалось, будто он собирается продемонстрировать молодым докторам какое-то новейшее назо-влагалищное исследование.
Но перс просто на манер афганской борзой издал несколько глубоких занюхивательных звуков и выпрямился:
– Нет, эндометритом здесь не пахнет…
В древние тёмные времена моего обучения высоко ценилось искусство пальцевого исследования детородных органов женщины, а хорошего гинеколога без длинных тонких пальцев я себе как-то даже и сейчас представить не могу.
Ныне мы имеем такие прекрасные аппараты для УЗИ органов брюшной полости, что любой хорошо подготовленный специалист-гинеколог умеет проводить УЗИ женских внутренних половых органов с помощью как наружного, так и влагалищного датчика. В этой ситуации преподаватели курса акушерства и гинекологии с воодушевлением уделяют больше внимания аппаратному исследованию женщин, при этом передача искусства пальцевого влагалищного исследования страдает. Прибывающие к нам на практику молодые доктора охотно засовывают свои пальцы во влагалище женщины, но они приходят в замешательство при необходимости описать свои находки – пишут, кто во что горазд.
Мы, хирурги, по своей хирургической надобности тоже делаем влагалищное исследование – честно говоря, его следует называть не пальцевым, а двуручным исследованием. Страдающих в моих руках студентов-практикантов я постоянно науськиваю на больных:
– За две недели практики в нашем отделении вы должны научиться засовывать пальцы и катетеры-с-дренажами во все отверстия человеческого тела. Прошу вас, мистер Шабалала, представьтесь этой леди, испросите у неё разрешения на влагалищное исследование и – вперёд!
Я ухожу и возвращаюсь через 5 минут:
– Ну, что вы нам скажете?
Мистер Шабалала, чёрный гигант с шириной плеч на два меня и кулаками мирового чемпиона по боксу:
– Влагалище узкое, тёплое и влажное…
– Согласен – хорошее влагалище… А теперь – что вы там нашли хирургического?
Девушки группы прыскают… Со стороны «боксёра» – смущённое молчание.
При такой ориентации молодых докторов начинаешь понимать, почему Медицинский Совет ЮАР рекомендует врачам-мужчинам проводить влагалищное исследование женщин только в присутствии медицинской сестры. Кстати, не столь редки случаи обвинения врачей в «неправильном поведении во время влагалищных исследований».
Но УЗИ – очень субъективный метод и даже в руках специалистов-рентгенологов даёт определённый процент диагностических ошибок. К примеру, исследователь может выявить патологическое образование в животе, но далеко не всегда может определить, из какого органа она исходит.
К сожалению, некоторые доктора диагностических специальностей лишены способности критически оценивать свой диагностический талант – то ли с юмором у них не всё в порядке, то ли они забыли о том, что их знания анатомии человека чисто книжные или, в лучшем случае, муляжные, и что последний раз они видели человека изнутри много-много лет назад – на университетском курсе нормальной анатомии.
Поэтому хирургу лучше всего пользоваться для своих целей одним или двумя специалистами-рентгенологами – сравнивая их заключения со своими оперативными находками, он быстро определит достоверность выводов каждого из них. Лучший рентгенолог – тот, кто иногда забегает к тебе в операционную посмотреть, как выглядит на самом деле то образование в животе, компьютерное изображение которого он видел при ультразвуковой или рентгеновской томографии.
Гинеколог, выполняющий УЗИ каждой своей пациентке перед операцией, заслуживает больше уважительного доверия, нежели специалист-рентгенолог. При условии, разумеется, что речь идёт о гинекологе-специалисте, прошедшем соответствующий тренинг УЗИ на хорошей кафедре акушерства и гинекологии. Но и гинекологи-специалисты бывают неважные, и учебные кафедры бывают разные… Даже во всяких там Америках…
В моём возрасте любой хирург обладает подкорковой/подсознательной способностью решать вопрос о показаниях к операции при полнейшей неспособности изложить на бумаге все те признаки, которые позволяют ему отстоять это – ПРАВИЛЬНОЕ (!!!) – решение.
Последний раз при моём шутливом объяснении студентам этого «феномена хирургов-стариков» Игнат Монсон заметил:
– Это по причине твоих седых волос.
На мне висит приятная для болтливого старика обязанность вести утреннюю получасовую «пятиминутку» – приём доклада отдежурившей бригады хирургов: вот где простор для «покуражиться над молодыми» и «себя где надо и не надо показать»!
Всем известно, что хирурги любят прогуляться шуткой в адрес гинекологов по поводу их неумения заштопать дырки в кишке, которые они сами нередко делают во время экстренных операций (кесарева сечения, например) или при плановых гинекологических вмешательствах. Это правда.
Но когда эти шутки задевают интересы женщин, поступивших ночью с «острым животом» неясной природы, я не поддерживаю политику «сплавить больную гинекологам». У меня есть ещё повышенное чувство скрытой опасности: «Тут что-то не так!»
Если больная, «сплавленная» гинекологам, поступила в ночь, когда весь «intake» за моей бригадой, я направляюсь смотреть её в гинекологическое отделение. Бывали случаи, когда гинекологи открывали живот пациентки, переведённой им хирургами под флагом, скажем, «перекрута кисты яичника», а потом с радостными возгласами звали в операционную хирурга:
– Аппендицит! Аппендицит!!!
Я предпочитаю сам поворчать во время операции:
– Ах, уж эти мне гинекологи… Опять нам гинекологический тазовый абсцесс сплавили.
На прошлой неделе ночные хирурги попросили доктора Ахмеда посмотреть неясную больную с болями в правой подвздошной области. Иранец-персиянин поводил по животу женщины датчиком УЗИ-аппарата, слазил пальцами куда надо и заключил:
– Перекрут кисты правого яичника. Переводите женщину к нам – я её завтра прооперирую.