Проблема с дистальной – режу и режу, и режу её до появления кровотечения из стенки кишки. Так дорезался аж до уровня баугиниевой заслонки… Спрашиваю Питера:
– Что делать?
Доктор Шуленберг советует накладывать илеотрансверзоанастомоз…
– Но ведь это резекция правой половины толстой кишки – дополнительная травма тяжёлому больному. Или вы предлагаете оставить её в виде полуметрового слепого мешка??? Да и кишок у него не так много осталось…
– Тогда илеостому.
– Из больного через эту стому вся жизнь вытечет.
И хотя из-за перитонита петли кишки отёчны, я иду на одно нарушение за другим. Во-первых, восстанавливаю целостность кишки – более того, вшиваю подвздошную кишку на месте, которое называется баугиниевой заслонкой. И делаю ещё более крамольную вещь – отсекаю аппендикс, через его культю ввожу самый толстый катетер Фолея, который провожу через баугиниеву заслонку за линию моего анастомоза. Мне нужно исключить какое-либо давление терминального отдела подвздошной кишки в области моего однорядного анастомоза (вайкрил 2–0, непрерывный шов).
(Спустя неделю я посетил больного – он готовится к выписке.)
118. Одна неделя жизни «буш-хирурга»: суббота
В половине девятого мне, что называется «кровь из носа», нужно быть за 60 км от Полокване – в Ханнесберге в доме польского врача Ричарда Горбашевича.
Ричард отправляется отдохнуть на неделю в Буэнос-Айрес (Как он обьяснил: «Из-за финансового краха в Аргентине туда и билеты на самолёте, и проживание в гостинце очень дёшевы».), и он попросил меня поработать пять дней за него в его частной практике. Деньги за эту работу он предлагает смехотворно малые (даже неприличные для моего здесь положения) – где-то рандов 500 (около 65 долларов) в день.
Однако, во-первых, я уже научился нагибаться за каждой копейкой, во-вторых, мне до крайности нужно знать во всех нюансах здешнее ведение дел частными врачами. Пенсии у меня нет, мне придется зарабатывать на хлеб до последнего издыхания.
Ричард – польский хирург. Он прибыл в эту страну во времена наибольшего благоприятствования – без всяких экзаменов получил регистрацию с правом работы только в государственных госпиталях, вскорости – разрешение на постоянное проживание, а ещё через пять лет – гражданство ЮАР.
Длительное время он тщетно пытался, в группе с другими гражданами ЮАР, получившими медицинские дипломы в странах Восточной Европы, добиться полной регистрации с правом частной практики.
После того, как я, сдав экзамены, получил полную регистрацию, я посоветовал ему:
– Ричард, такие вещи скопом не делают. Глупо судиться с законами страны. Садись сдавать экзамены. Ты – молодой, умный и образованный человек, прекрасный хирург с большим опытом – сдашь после 3–5 месяцев занятий. Выясни, кто принимает экзамены, попроси у этих профессоров разрешения поработать в их отделениях по три-четыре недели – освежить в памяти терапевтические знания. Сам себя там покажешь за это время. Ты мужик интеллигентного вида, компанейский, обходительный – ты им понравишься, а это уже половина успеха. Подействовали на Ричарда мои слова или что другое, но только он поступил по предложенному мною плану – с одного захода сдал экзамены за весь университетский курс и получил полную регистрацию с правом частной практики в роли General practitioner'a.
Уже через месяц после получения полной регистрации в Медицинском Совете ЮАР Ричард покинул наш госпиталь и стал работать «партнёром» с группой частных врачей, имеющих несколько кабинетов для приёма больных в различных местах в окрестностях Полокване. Но эти частные врачи платили Ричарду за довольно напряжённую работу столько же, сколько он имел в государственном госпитале. На его попытки возразить ему предлагали «либо заткнуться, либо уходить». Ричард был несколько разочарован таким началом желанной «частной практики».
Совершенно случайно ему подвергнулся GP, собирающийся покинуть ЮАР и переехать в Австралию. Этот GP продавал свою практику с двумя офисами – один в посёлке Ханнесберге с белым населением, среди которого много преподавателей местного университета, другой – в чёрном тауншипе в 40 км от Ханнесберга. Помимо упомянутых двух офисов, у GP в 5 км от Ханнесберга был великолепный трёхэтажный дом в сосновом лесу на склоне горы, а чуть ниже дома – дамба, перекрывающая горную речушку с образованием небольшого водохранилища. За всё про всё – 1 200 000 рандов.
Не без затаённого страха в душе Ричард отважился на приобретение всего перечисленного. Прошло без малого два года – новый доктор, поляк Ричард, прекрасно прижился в общине. К концу года он уже догнал своего предшественника по посещаемости офисов больными, а в этом году – превзошёл его.
Безусловно, тут сказалось и обаяние Ричарда, и его чувство бизнеса, и, несомненно, его квалификация хирурга.
Неделю назад Ричард показал мне оба своих офиса в воскресный день.
Я выразил желание посмотреть, как он работает с больными, поскольку в роли терапевта я последний раз выступал 35 лет назад. Ну, ещё приходилось мне заменять пару раз на один день местных бурских врачей года три назад – это нельзя считать опытом.
В 8:25 я подкатил к дому-дворцу Ричарда Горбашевича. Потрепав по ушам огромных зверей – родезийских ричбеков, я постучал в огромную дверь, собранную из палёных железнодорожных шпал.
Ещё через полчаса мы выехали на шикарном 4×4 «Мерседесе» Ричарда в чёрный таун-шип Давосклуф. Сорок километров по горной дороге заняли всего 20 минут.
Офис располагается в очень оживленном и удобном для медицинского бизнеса месте – напротив автобусной станции и широкой площади со стоянками микроавтобусов, прозванных здесь «чёрными такси». Честно говоря, я побаиваюсь таких мест – в Претории и Йоханнесбурге о них идёт плохая слава. Но местные соту – народ миролюбивый, хотя ограблений с поножовщиной и стрельбой здесь тоже хватает.
Принимает и сортирует людей, переводит доктору при необходимости женщина, мужа которой (ВИЧ-позитивный, кстати) я успешно дважды оперировал в частном госпитале Полокване.
Ричард показывает мне два кабинета:
– Этот – для осмотра, тот – для перевязок. Здесь – аптека. Я ежемесячно на 4,5 тысячи долларов закупаю лекарств, которые раздаю больным. Это составляет весьма значительную часть моего дохода.
Здесь лекарства дешёвые – для выдачи больным, которые платят наличными («кэш-пациенты»). Они не имеют медицинской страховки. У меня с ними договорённость: при первом посещении они платят за обследование (осмотр, измерение давления, анализ мочи, определения гемоглобина и сахара крови, при необходимости – исследования крови на малярию и СПИД, ультразвуковое обследование) и лекарства 110 рандов (примерно 14 долларов); при повторном посещении – 100–90 рандов.
В среднем на человека я отпускаю на 50 рандов лекарств, мой доход всего 60 рандов с пациента. Но с этих денег я не плачу правительству налогов, то есть это утаённый доход.