Местный «уик-энд», брат, включает в себя три дня – пятница-суббота-воскресенье. Для всех нормальных людей уик-энд – это отдых. Государственные служащие начинают отдыхать уже с середины рабочего дня в пятницу, поэтому глупо в это время добиваться от них решения твоих серьёзных дел.
У меня же в пятницу – операционный день в частном госпитале. Буду честнее – не у меня, а у доктора Тхлелане Лоуэна, который вот уже два года приглашает меня помогать ему во время операций. Если в операции нуждается какой-либо мой больной, я прошу доктора Лоуэна дать возможность прооперировать моего пациента в его операционные часы.
Поначалу, с подачи доктора Маховского, мне казалось, что от нашего сотрудничества большую выгоду получит Тхлелане Лоуэн.
Тхлелане – первый и единственный чёрный хирург в провинции, поэтому появление у него белого пожилого хирурга в ассистентах должно, по нашему восточно-европейскому мнению, поднять его престиж в глазах жителей страны недавно отменённого апартеида.
Не знаю, как там стало с престижем Тхлелане, но для меня польза работы с ним несомненна. Помимо того, что за полтора года мы с ним вместе сделали 270 операций (оплата труда ассистента составляет 33,33 % оплаты труда хирурга, операционные тарифы в ЮАР довольно низкие – в среднем мой доход от участия в каждой операции составляет 60 долларов… тут ещё нужно учесть, что около 20 % моих счетов за работу ассистентом так и остаются неоплаченными, а из полученных денег треть уходит на налоги), я открыл, что психология частной хирургии резко отличается от психологии хирургии в государственном госпитале.
Речь идёт, прежде всего, о различии в ответственности за исход операции – малейшее осложнение или просто неудовлетворённость результатами хирургического лечения даёт возможность пациенту-клиенту подать на хирурга в суд.
Больше всего в этом деле преуспели американцы, сейчас к ним приближаются австралийцы – в этих странах в трети случаев судебные иски против докторов удовлетворяются. А поскольку иски больных представлены цифрами с пятью, а то и с шестью нулями, становится понятна необходимость профессиональной страховки, которая уплатит за врача проигранный иск.
В США годовая профессиональная страховка хирурга, не поручусь за точность информации, составляет 60 000 долларов в год и больше. Но в США и тарифы за операции в 10 раз выше, поэтому в ЮАР хирург за свое профессиональное страхование платит 200 долларов в месяц – 2400 долларов в год.
В пятницу отработал с 10 утра до 7 вечера в роли ассистента в частном госпитале. За девять часов мой Тхлелане сделал всего пять операций. Помимо скромного приработка (что-то под 200 долларов), замороженной спины и онемевшей ноги, я получил ещё один урок принципов частной хирургии. Тхлелане оперирует сверхосторожно-сверхмедленно.
Я стараюсь направить комментарии сестёр по этому поводу в конструктивное русло:
– Тхлелане, я теперь понимаю и принимаю твою сверхосторожность. Честно говоря, я предпочитаю при необходимости быть оперированным тобою – уверен, что зря ничего не оттяпаешь!
Мои слова будут с удовольствием восприняты обывателями – никого из них не колышет рекламы ради блестящая скорость оперирования, все хотят надёжности операций.
Однако любой хирург оценит работу Тхлелане очень низко.
Тхлелане при операциях на шее никогда не идёт на визуализацию возвратных нервов – «Я не хочу проблем с сосудами».
Может, он и прав – есть публикации, сообщающие, что именно попытка увидеть нерв и приводит к его травме и осиплости больного, а потому лучше держаться от него подальше. Даже на операцию по поводу доброкачественного кистозного узлового зоба (увеличенной щитовидной железы) у Тхлелане уходит час-полтора – он его медленно выколупывает внутрикапсулярно.
Удаление молочной железы при раке (мастэктомия) с очисткой аксиллярной (подмышечной) ямки – два часа. Сначала мой коллега боится случайно создать пневмоторакс (???). Потом он начинается бояться контакта с нервом, повреждение которого приведёт к провисанию лопатки. Потом наступает страх войти в коллизию с аксиллярными сосудами – чуть-чуть подерёт лимфатические узлы, а обнажить полностью сосуды никогда не решается.
Он первый и единственный чёрный хирург в провинции – ему не нужны никакие осложнения!
Это только во Всесоюзном Онкологическом Центре АМН СССР можно позволить смерть больной после мастэктомии от кровотечения… Для доктора Лоуэна такой вариант – конец его хирургической карьеры. А теперь кто ж это бросит в Лоуэна камень: «Плохой хирург!»? Тхлелане нужно жить, кормить семью, платить банку долги. Он никогда и ни под какими научными «эвиденсами» не пойдет на риск «классической лимфодиссекции». Вот она – сермяжная правда жизни!
Последний случай девятичасового дня – опухоль брыжейки тонкой кишки. На опухолевой массе размерами примерно 25×30 см распластана вовлечённая в опухолевую инфильтрацию извитая петля кишки. Тхлелане сначала пересекает кишку выше и ниже опухоли, а потом долго «мацает» руками нижний полюс опухоли… с полчаса.
– Тхлелане, ты уже пересёк кишку – у тебя путей к отступлению не очень много… вскрой брыжейку и обрабатывай сосуды раздельно.
– Нет, они очень хрупкие – я хочу наложить зажим на всю эту часть брыжейки.
– Тхлелане, ты натягиваешь брыжейку – пересечённые сосуды при прошивании-перевязке обязательно сократятся. Кровить будет больше.
Собственно, так оно и произошло – я зажал брыжейку пальцами, и после осушения брюшной полости удалось увидеть кровоточащий сосуд и обработать его нормальным путём.
У африканцев негативное отношение к советам белых – неотъемлемая часть их самоопределения/самоутверждения.
Когда-то очень давно преподаватель португальского Ксения Фоковна порекомендовала мне в таких ситуациях пользоваться выражением типа: «Проф, я помню, вы как-то говорили, что в подобной ситуации очень хорошо действовать…» ну, и далее излагайте свою точку зрения. И это работает!!!
Тут выяснилось, что с пятницы на субботу я дежурю. Мне звонит в 19:30 молодой доктор Шуленберг:
– Доктор Рындин, Джеймс Томсон оставил нам кишечную непроходимость – больной не очень хороший.
– Питер, я чертовски устал – и хочу часок соснуть. Покажи больного анестезиологу, «наводни»[38] его и назначь на операцию в 21 час.
У парня 22 лет на операции – узлообразование тонкой кишки с некрозом в несколько дней (стенка кишки уже перфорирована). Отсекаю кишку выше и ниже узлообразования, кладу зажим на перекрученную часть брыжейки – раскручивать брыжейку нельзя из-за риска поступления большого количества токсинов в кровяное русло. Удалено около метра кишки. Проблем с проксимальной кишкой нет.
[38] Наводнить (сленг) – восполнить потери жидкости с помощью инфузионной терапии.