— Мне не нравятся ваши лица, — прожевав, сказала Мелания.
— Новости не очень, — ответил Стив, взглянул на Баки.
Мелания не поняла этого взгляда, словно они продолжали диалог, на котором их прервали, но без слов, и снова откусила хлеб с вареньем, решив, что сначала еда, а только после нее плохие новости.
Когда Баки все-таки рассказал ей все, что рассказал Тони Старк, Мелания так и замерла с чашкой чая в руках, продолжая смотреть на него, словно его вид мог ответить на вопросы даже без слов.
— Они хотят считать через меня Стива? — уточнила Мелания. — Чтобы сделать нового Капитана Америка?
Баки кивнул. Мелания сделала глоток чая. Ей снова вспомнились дни в Вашингтоне, квартира Баки, слежка. Чувство вины опять дало о себе знать. Мелания сжала зубы, чтобы никак не выдать свои эмоции и опустила голову.
— Мы вовремя это заметили.
От того, что Баки перешел на итальянский на душе стало немного лучше. Да и признаться, она скучала по разговорам на родном языке. Губы Мелании дрогнули в едва заметной улыбке.
— Все равно… Я уже даже не понимаю, как все вышло вот так…
— Не думай об этом, — резковато произнес Баки. — Никто тебя ни в чем не винит.
— Тебе самому-то помогают такие слова?
По немного суровому лицу Баки, за которое он спрятал замешательство от неожиданности вопроса, которое на несколько секунд промелькнуло, Мелания поняла, что затронула больную тему. Хотя это было понятно и так. И пусть ей искренне не хотелось сделать что-то подобное, от исхода, который вышел, стало еще хуже.
— Извини, просто…
— Я понимаю.
Баки перебил, сказал резко, но в голосе действительно было много понимания. Мелания вспомнила его вспышки грубости и агрессии и даже улыбнулась. Вот уже действительно шанс понять друг друга лучше.
— Все хорошо, — мягче сказал Баки.
Мелания так и продолжала смотреть вниз на узор пледа. Наверное, это продолжалось бы достаточно долго, если бы Баки не потянулся к ее чашке и не забрал ее. Мелания отпустила, все-таки подняла голову и осмелилась заглянуть в глаза.
Во взгляде Баки не читалось ничего плохого. Все та же любовь, участливость. Мелании снова стало не по себе, но как-то отвернуться от него она больше не пыталась.
— Все хорошо, — снова, но с нажимом проговорил Баки, садясь ближе.
Мелания уже не сопротивлялась ничему: ни его рукам, которыми он притягивал ее ближе, положив поверх пледа, ни его близости, ни его подбородку на макушке.
Мелания хотела его притормозить, попросить не касаться пока открытых участков кожи, но, кажется, он и так это понимал, проведя по волосам рукой в перчатке и легонько, чуть касаясь волос, поцеловав в висок.
— И что теперь?
— Ты поедешь со мной.
Баки произнес это так, словно это уже твердое решение. Мелания и не была против куда-то ехать вместе, попытаться забыть все как страшный сон, но ей вспомнилась реальность в Вашингтоне.
— Тебе разве можно куда-то уезжать?
Вопрос Баки не понравился. Мелания это поняла. Этому она не удивилась. Пусть до нее и не доходили новости о делах в Вашингтоне, Зимнем Солдате и решениях правительства касательно всего этого, здравый смысл подсказывал, что никто просто так не собирается давать ему скрываться.
— Это моя проблема.
— Я не хочу больше тебе проблем. Пойми уже.
Мелания произнесла это по возможности тепло, надеясь, что они сейчас не начнут ругаться. В объятиях Баки действительно стало немного спокойнее, и это ощущение не хотелось портить. Хотелось по возможности продлить так надолго, насколько это было возможно.
— Я тебе тоже, — ответил Баки. — И я лучше знаю, к чему не хочу тебя подпускать. Тюрьма — ерунда по сравнению с этим.