Зарождение войны. Борьба прогрессивных сил за сохранение мира.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Германо-польский пакт был подготовлен всей предшествующей антисоветской политикой правительств Польши, Англии, Франции и США, поощрявших Германию к нападению на Советский Союз. Пакт стал одним из серьезных этапов на пути ко второй мировой войне. Уже сам факт подписания договора был выгоден германским империалистам. В нем даже не упоминалось о признании Германией незыблемости своих восточных границ, что обеспечивало ей возможность дальнейших провокаций против Чехословакии и самой Польши. Пакт укреплял внутреннее и международное положение германского фашизма. Объявляя о прекращении затянувшегося германо-польского конфликта, он помогал гитлеровцам создать ложное впечатление о своих мирных устремлениях и тем самым ввести в заблуждение и ослабить бдительность народов. Он сводил на нет франко-польский союз, ослаблял позиции Франции, особенно в Восточной Европе, наносил еще один удар по ее системе военно-политических союзов[639].

Пакт нанес серьезный урон идее коллективной безопасности в Европе, помог Гитлеру расстроить ряды ее сторонников. Германия приобрела в лице правительства Польши союзника, которого использовала в своих агрессивных целях: для подрыва конференции по разоружению и Лиги наций, для срыва мероприятий, выдвигаемых Советским Союзом по сохранению мира и созданию системы коллективной безопасности, для планирования войны против СССР. В своих подрывных действиях в Европе гитлеровцы широко использовали пилсудчика Ю. Бека. Западногерманские историки пишут, что пакт с Польшей «оправдался для Гитлера четыре года спустя, сыграв свою роль в его мероприятиях против Австрии и Чехословакии»[640].

Советский Союз еще в январе 1934 г. указывал на опасность германо-польского пакта как для самой Польши, так и для мира в Европе. Газета «Известия» от 29 ноября 1934 г. предупреждала, что пакт подрывает союз Польши с другими странами и оставляет «изолированную Польшу лицом к лицу с фашистской Германией. Будет ли тогда договор о ненападении достаточной основой для мирных отношений обеих стран? Не встанет ли тогда снова вопрос о польско-германской границе и вообще о польско-германских отношениях, и уже не только в дипломатической плоскости?».

Однако польское правительство не вняло этим вполне обоснованным предостережениям. Пренебрегая коренными национальными интересами польского народа и государства, правящая клика буржуазно-помещичьей Польши рассматривала пакт с фашистской Германией как решающее событие в подготовке войны против Советского Союза.

В январе 1934 г. польский посол в Германии Липский, подписавший от имени своего правительства германо-польский пакт, говорил французскому дипломату Роша, что теперь «никогда не будет и речи о каком-либо восточном Локарно. Мы предупреждаем об этом Москву. Отныне германская экспансия меняет направление и цель. Мы спокойны. Судьба Австрии и Богемии не интересует более Польшу…»[641]. Реакционный журналист Мацкевич признал, что польская правящая клика рассматривала это соглашение в первую очередь как антисоветский акт. «Договор Гитлера с Польшей от 26 января 1934 г., — писал он, — являлся началом осуществления германского похода против Советского Союза при активном участии Польши, при нейтралитете Англии и Франции»[642].

Польские фашистские публицисты-эмигранты после войны пытались утверждать, что в сложившейся международной обстановке 1934 г. в условиях, когда Англия и Франция подписали «пакт четырех» с Германией и Италией, польскому правительству будто не оставалось иного выхода, как заключить пакт с Гитлером. Будучи врагами Советского государства, они сознательно замалчивают о другой возможности — сближения с СССР, что действительно гарантировало бы безопасность Польши. Подписанный еще 25 июля 1932 г., польско-советский пакт о ненападении мог стать действительной гарантией независимости Польши. Советский Союз настойчиво добивался установления дружественных отношений с Польшей, вносил ряд конкретных предложений, но все его добрые намерения наталкивались на глухую стену антисоветизма.

Для того чтобы еще больше вовлечь Польшу в антисоветские акции и использовать ее для подрыва безопасности в Европе, гитлеровцы сулили польскому правительству территориальные приобретения, особенно за счет Советского Союза. Во время частых поездок лидеров фашистской Германии в Польшу обсуждались планы совместной войны против Советского Союза. Гитлеровцы знали, что предложения совместной войны против СССР вызовут одобрение со стороны правящей клики Польши.

Наиболее полно и откровенно планы войны против СССР обсуждались во время визитов Геринга в Польшу в 1935 г. на так называемую «охоту» в Беловежскую пущу. Суть этих переговоров изложена в официальной записке тогдашнего заместителя министра иностранных дел Польши графа Шембека.

«Сегодня обсуждал с господином Липским вопрос о визите Геринга в Польшу, — пишет Шембек. — Посол утверждал, что во время бесед в Беловеже и в Варшаве Геринг был весьма откровенен. Особенно в беседе с генералами, когда он наметил в общих чертах далеко идущие планы, намекнув об антирусском союзе и совместном нападении на Россию. Геринг давал понять, что при этих условиях Украина стала бы польской сферой влияния, а Северо-Западная Россия — германской»[643].

С фашистским диктатором Пилсудским и президентом Мосьцицким Геринг имел еще более откровенный разговор. Он предложил Пилсудскому принять на себя общее командование объединенными германо-польскими силами в войне против СССР. Предложение было встречено с восторгом.

Новые «друзья» Польши. Имперский министр пропаганды Германии Геббельс на приеме у Пилсудского. 1935 г.

Таким образом, вопрос о совместной войне против Советского Союза был основой германо-польского союза и служил той приманкой, с помощью которой Гитлеру удавалось использовать польскую правящую клику в своих целях. Правительство Польши послушно следовало в фарватере политики гитлеровской Германии и часто даже опережало ее в подрыве мира и безопасности народов Европы.

Именно потому, что польско-германская сделка наносила сильный удар по планам организации европейской безопасности, она вызвала одобрение в правящих кругах США, Англии и даже Франции, которые увидели в польско-германском пакте продолжение их собственных планов возрождения германского милитаризма и поощрения антисоветской политики Германии. Польский посол в США Соколовский доносил в Варшаву о том, что помощник государственного секретаря Филиппе выразил большой интерес и удовлетворение развитием германо-польских отношений[644].

Правящие круги Англии также подталкивали Польшу к сделке с гитлеровской Германией. Советник польского посольства в Лондоне Вселакия сообщал о своей беседе 11 декабря 1933 г. с двумя директорами департаментов МИД Англии — Виграмом и Коллнером, которые заявили ему об идентичности целей внешней политики Англии и Польши, о том, что Форин оффис (министерство иностранных дел Великобритании) «очень хорошо проинформирован» о польско-германских переговорах и что правительство Англии согласно оказать давление на Литву с целью ее «объединения с Польшей»[645].

Когда же пакт был подписан, министр иностранных дел Великобритании Саймон просил польского посла Скирмунта передать польскому правительству от себя лично и от правительства благодарность по этому поводу. Он сказал также, что поручил послу в Берлине принести Гитлеру поздравление британского правительства[646].

Несмотря на то что германо-польский пакт создавал брешь в системе французских союзов в Европе, крайне правые круги Франции, однако, восприняли германо-польскую сделку с одобрением и рассматривали ее как пример, которому должна следовать Франция. Польский посол в Париже Хлаповский сообщал 25 ноября 1933 г., что «Кэ д'Орсе (так именуют министерство иностранных дел Франции по названию набережной, на которой оно расположено. — Ред.) довольно итогом немецко-польского примирения и выражает недовольство только тем, что не было проинформировано о подготовке заключительной фазы переговоров»[647].

С одобрением был встречен германо-польский пакт также реакционными силами других стран капиталистического мира. Они увидели в нем прототип будущей организации международных отношений в Европе, альтернативу политике мира и борьбы за создание системы коллективной безопасности, предлагаемой прогрессивными силами во главе с Советским Союзом.

В связи с тем что в правящих кругах западных держав все более брали верх капитулянтские элементы, гитлеровцы решили использовать обстановку для дальнейшего подрыва версальской системы, и в частности для присоединения Саара. И это понятно. Для гитлеровских планов перевооружения страны Саарская область с ее развитой угольно-металлургической базой имела важное значение.

Путем обмана, шантажа и террора гитлеровцы стремились убедить безработных Саарской области в том, что они будут обеспечены работой в Германии. Печать, радио, кино, театры, массовые зрелища, витрины магазинов — все было использовано для агитации за присоединение Саара к Германии. На результаты саарского плебисцита повлияла позиция церковников, призывавших голосовать за фашистскую Германию.

В день плебисцита, 13 января 1935 г., у избирательных урн дежурили вооруженные гестаповцы. Гитлеровская агитация, террор, а также благосклонная позиция Англии и Франции обеспечили исход плебисцита в пользу Германии. 1 марта Саарская область была присоединена к рейху. Это был крупный внешнеполитический успех гитлеровцев, достигнутый при содействии правительств Англии и Франции. Присоединение Саарской области — важного стратегического пункта на границе с Францией — усиливало военно-экономический потенциал Германии и способствовало укреплению фашистского режима. Фашистская пропаганда стала еще более открыто требовать возвращения Германии других территорий и ревизии границ, установленных Версальским договором.

Требования нацистов о равенстве в вооружениях были поддержаны монополиями и правительствами ряда империалистических держав[648]. В целях легализации германских вооружений международной империалистической реакцией была использована Женевская конференция по разоружению, возобновившая свою работу в феврале 1932 г. Ее участники отвергли конструктивные предложения советской делегации о всеобщем разоружении[649].

Особенно неблаговидную роль играло английское правительство. Именно по его инициативе еще в декабре 1932 г. на совещании пяти держав (Великобритания, Франция, Италия, США, Германия), созванном в Женеве, было достигнуто соглашение о том, что Германии будет предоставлено «право равенства (на вооружение. — Ред.) в системе, которая обеспечит безопасность всех наций»[650]. Соглашение фактически освободило Германию от соблюдения Версальского договора.

Некоторые историки отмечают, что даже в начале 30-х годов, когда Франция была более сильной, чем Германия, военной державой, ее государственные деятели не хотели полностью противиться влиянию английской политики. Из-за боязни восстановить против себя Англию Франция не только пассивно наблюдала за перевооружением Германии, но в декабре 1932 г. Эррио под давлением Макдональда предоставил Германии равноправие в вооружении, а в 1933 г. Даладье парафировал задуманный Макдональдом и Муссолини пакт четырех держав, который даже Рейно назвал «первым актом умиротворения»[651].

Весной 1933 г. английское правительство внесло на конференцию по разоружению так называемый «план Макдональда», предусматривавший увеличение германской армии со 100 тыс. до 200 тыс. человек с краткосрочной службой солдат (до восьми месяцев). План был поддержан также и американским правительством. Чувствуя попустительство западных держав, Германия увеличивала свои требования, затем, ссылаясь на отказ Лиги наций признать за ней равное право на вооружение, 14 октября 1933 г. объявила о выходе из Лиги наций и об уходе с конференции по разоружению.

Новый шаг по пути легализации германских вооружений правительствами западных держав был сделан во время франко-английских переговоров в начале февраля 1935 г. В официальном коммюнике об итогах переговоров выдвигалось предложение о необходимости сотрудничества с Германией и заключения ряда соглашений, среди которых важнейшим явилась западная воздушная конвенция («воздушное Локарно») с участием Англии, Франции, Германии, Италии и Бельгии.

Убедившись, что западные державы согласны на легализацию германских вооружений, гитлеровцы 10 марта 1935 г. открыто объявили о создании военно-воздушного флота Германии. Но и это нарушение Версальского договора не обеспокоило правительства Англии и Франции.

Одностороннее расторжение Германией военных статей Версальского договора означало нарушение одной из важнейших основ послевоенного мирного урегулирования. Германия провозглашала, что она переходит к ускоренным темпам перевооружения, к подготовке войны. Такой акт наносил удар по безопасности народов Европы. Однако западные страны не оказывали противодействия.

Нота английского правительства от 18 марта 1935 г. содержала лишь призрачный намек на протест. Одновременно английское правительство сообщало, что оно не откладывает визит Саймона в Германию. Как признает бывший советник германского посольства в Лондоне Е. Кордт, «отсюда Гитлер заключил, что с английской стороны не следует ждать более серьезного противодействия»[652].

Правительство Франции, которое было более чувствительно к перевооружению Германии, предложило передать вопрос на рассмотрение Лиги наций.

[639] Как отмечал Э. Бенеш, одна из главных целей пакта состояла в том, чтобы повергнуть наземь всю французскую систему союзов (Е. Веnеs. Pameti. Od Mnichova k nove valce a k novemu vitezstvi. Praha, 1947, str. 16).

[640] H. Mau, H. Krausniсk. Deutsche Geschichte der jungsten Vergangenheit 1933–1945. Tussingen — Stuttgart, 1953, S. 78.

[641] Цит. по: Ж. Табуи. Двадцать лет дипломатической борьбы. Перевод с французского. М., 1960, стр. 222.

[642] Z. Mackiewicz (Cat). Polityka J. Becka. London, 1946, str. 125.

[643] Republic of Poland Ministry for Foreign Affairs. Official Documents Concerning Polish-German and Polish-Soviet Relations 1933–1939. London — Melbourne, S. a., p. 26.

[644] Историко-дипломатический архив Министерства иностранных дел СССР (далее — ИДА), ф. 15, оп. 1, д. 93, л. 81–82.

[645] ИДА, ф. 15, оп. 1, д. 112, л. 19.

[646] Там же, л. 26; Д. Климовский. Зловещий пакт. Минск, 1968, стр. 79–80.

[647] ИДА, ф. 15, оп. 1, д. 93, л. 118.

[648] Монополии, как правило, даже опережали правительство. Когда Германия только начинала перевооружаться и французское правительство еще оспаривало ее требование на перевооружение, одна из крупнейших французских фирм, производивших оружие, продала гитлеровскому правительству 400 танков новейших образцов. Чтобы обмануть общественность, танки были отправлены в Германию морем через Голландию (H. Engelbrecht, F. Hanighen. Merchants of Death. A Study of the International Armament Industry. New York, 1934, p. 244).

[649] Сборник документов по международной политике и международному праву. Вып. IV. М., 1933, стр. 49–57, 59.

[650] DBFP. Second series, vol. IV, p. 377.

[651] A. Furnia. The Diplomacy of Appeasement: Anglo-French Relations and the Prelude to World War II, 1931–1938. Washington, 1960, p. 390.

[652] E. Kordt. Wahn und Wirklichkeit. Die Auuenpolitik des Dritten Reiches, S. 68.