Зарождение войны. Борьба прогрессивных сил за сохранение мира.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уильям Фостер, длительное время возглавлявший Коммунистическую партию США, писал: «…Рузвельт поддерживал профсоюзное движение, но, идя на уступки рабочим и неграм, он тем самым, несомненно, действовал в интересах капиталистической системы. Если бы он не сделал этих уступок, то массы, исполненные боевого духа, вероятно, пошли бы значительно дальше влево и в открытой борьбе добились бы от предпринимателей и правительства гораздо более существенных реформ»[593].

Ф. Рузвельт шел на различные, часто противоречивые меры. Критерием ценности того или иного закона в его глазах было только одно — в какой мере он отвечал укреплению традиционных основ американского капитализма.

Правое крыло правящих кругов США было недовольно социальным маневрированием администрации Рузвельта, в ходе которого иногда делались существенные уступки трудящимся. Оппозиция «новому курсу» существовала постоянно, в ее рядах и возникали различные фашистские организации, количество которых со временем достигло 700.

На следующий день после прихода нацистов к власти в Германии — 31 января 1933 г. — У. Пелли основал в США организацию «Серебряные рубашки». Он заявил, что ее цель — спасти Америку «таким же образом, как Муссолини и его чернорубашечники спасли Италию, а Гитлер со своими коричневорубашечниками принес спасение Германии». «Серебряные рубашки» стали одной из самых активных фашистских организаций в США.

Другой реакционный деятель — «почетный командор ордена рыцарей белой камелии» Дж. Дитеридж объявил, что стремится объединить всех «христиан» (то есть расистов) под эмблемой свастики[594]. Активная деятельность фашистских организаций была бы невозможна без финансовой помощи представителей крупного капитала, которые держали их как резерв на случай неудачи правительства с социальным экспериментированием.

Фашистские организации США открыто заявляли о своей солидарности с европейскими фашистскими державами. Деятельность их носила подрывной характер, так как они являлись агентурой гитлеровской Германии в США.

В 1931–1934 г. в некоторых банкирских конторах Уолл-стрита подумывали произвести с помощью Американского легиона фашистский переворот в США. Профашистские симпатии руководителей легиона не составляли секрета. Еще в 1931 г. национальный командор Р. О'Нейл передал через посла фашистской Италии в Вашингтоне приветствие национального исполнительного комитета легиона «его светлости Бенито Муссолини». Спустя два года национальный вице-командор посетил Италию и даровал дуче звание почетного члена легиона.

Заговорщики решили во главе переворота поставить отставного генерала С. Батлера, в прошлом командовавшего морской пехотой. Но здесь они ошиблись: С. Батлер, притворившись простаком, выяснил детали заговора, источники его финансирования и, найдя это предприятие антиконституционным и сомнительным, передал собранную информацию в конгресс, где в 1934 г. было проведено соответствующее расследование. Рассмотрение дела, порученное одному из комитетов конгресса, было в высшей степени поверхностным. Однако правдивость показаний Батлера не вызывала сомнений. Как ни пытались пособники американских фашистов принизить их значение, комиссия признала в отчете о расследовании: «Были представлены свидетельские показания, указывающие на то, что некоторые лица сделали попытку создать фашистскую организацию в нашей стране. Не подлежит сомнению, что подобные планы обсуждались, разрабатывались и могли бы быть приведены в действие…»[595].

Неудача с Батлером не обескуражила правых. Они основали в августе 1934 г. «Лигу американской свободы», объявившую, что она будет «бороться с радикализмом», «охранять и защищать конституцию». «Лигу» поддерживал ряд крупнейших монополистов, в первую очередь Дюпоны и Морганы. «Лига американской свободы» была активным фронтом правых сил, стремившихся пресечь дальнейшие уступки трудящимся в рамках «нового курса». Она неуклонно выступала против новых мер такого рода, и ее массированная пропаганда была отмечена лютой злобой к администрации Ф. Рузвельта. Это была куда более серьезная попытка организации сил реакции, чем заговор, руководство которым было предложено Батлеру.

Министр внутренних дел Г. Икес, характеризуя обстановку, сложившуюся в США в 1935 г., говорил: «С каждым днем становится все яснее, что в нашей стране существует опасное движение, которое стремится заменить наши свободные установления ненавистным фашизмом. Эта группа состоит из (или по меньшей мере пользуется активной поддержкой) людей, наживших огромные состояния и добившихся могущества путем эксплуатации не только естественных богатств Америки, но и ее мужчин, женщин и детей. Они не останавливались ни перед чем в своей погоне за этими богатствами, а теперь они не остановятся ни перед чем, чтобы их сохранить и приумножить. Стремясь довести нас до патриотической горячки разговорами о том, что „нашей стране грозит коммунистическое восстание“, эти господа пытаются заручиться нашей поддержкой для фашистского переворота»[596].

Как признал впоследствии промышленный магнат К. Вандербильт, ультраправые бизнесмены долго обсуждали план похищения президента с целью изменить политический курс страны[597].

Хотя горячие головы среди правых были готовы пойти на переворот, однако их шансы на успех были невелики. Наибольшие возможности сулила попытка перестроить США в фашистском духе, используя на первых порах традиционные институты страны, то есть добиваясь воцарения в Белом доме в результате обычной избирательной процедуры человека с диктаторскими полномочиями. В США в первой половине 30-х годов были две потенциальные кандидатуры такого рода — начальник штаба американской армии генерал Д. Макартур и сенатор X. Лонг. При надлежащей поддержке финансовых воротил любой из них мог победить на президентских выборах и даже в случае неудачи вырасти в фигуру первостепенного национального значения. Ф. Рузвельт в кругу своих приближенных именовал их «двумя самыми опасными людьми в США».

Генерал Макартур был кумиром крайней реакции, которая запомнила и благословила его «победу при Анакостия-Флэтс». «Никто другой, — говорил Рузвельт, — не наделен таким обаянием, верностью традициям и величественной внешностью, как Макартур, и нацистски настроенные американские лидеры с одобрением вспоминали инцидент, который всем либералам казался достойным порицания — битву при Анакостия-Флэтс»[598].

Против фашистских тенденций вели борьбу прогрессивные силы, и прежде всего американские коммунисты. Они неустанно разоблачали происки правых сил, вскрывали тайные замыслы реакции.

То, что со временем стало очевидным, далеко не всегда ясно проявлялось в бурном водовороте 30-х годов. Левые силы, критиковавшие администрацию Ф. Рузвельта, сосредоточивая внимание иной раз на крутых методах претворения в жизнь реформ «нового курса», в сущности, не представляли себе четко, что между правительством и фашистскими кругами были существенные различия. Рузвельт опирался на ту часть американской буржуазии, которая считала, что ресурсы традиционной системы правления в США не исчерпаны. Народ, получивший определенное облегчение от «нового курса», стоял за Рузвельта. В сложившихся условиях отождествление «нового курса» и фашизма было бы крайне ошибочным.

На VII конгрессе Коммунистического Интернационала Г. Димитров говорил: «Но и сейчас еще имеются остатки схематического подхода к фашизму. Разве не проявлением такого… подхода является утверждение отдельных товарищей, что „новый порядок“ Рузвельта представляет собой еще более ясную, острую форму развития буржуазии в сторону фашизма… Нужна значительная доля схематизма, чтобы не видеть, что самые реакционные круги американского финансового капитала, атакующие Рузвельта, как раз представляют собой прежде всего ту силу, которая стимулирует и организует фашистское движение в Соединенных Штатах. Не видеть за лицемерными фразами таких кругов о „защите демократических прав американских граждан“ зарождающегося в Соединенных Штатах действительного фашизма — это значит дезориентировать рабочий класс в борьбе против его злейшего врага»[599].

Администрация Ф. Рузвельта вела борьбу с теми, кто, по мнению Белого дома, представлял реальную угрозу существующему порядку. В 1935 г. Макартур был удален с ключевого поста начальника штаба армии и отправлен служить на Филиппины. Честолюбивый генерал смертельно обиделся и в последующие 16 лет ни разу не побывал на родине — в Соединенных Штатах.

Значительно труднее было сбросить с политической арены сенатора X. Лонга, развернувшего лихорадочную деятельность уже на дальних подступах к президентским выборам 1936 г. Когда стало понятно, что Лонг добился определенной известности, к нему начали поступать средства из темных источников, что дало ему возможность основать газету «Американский прогресс». Хотя газета постоянно терпела убытки, помощь правых позволила Лонгу в 1935 г. довести ее тираж до 375 тыс. экземпляров. Еще в октябре 1933 г. вышла книга Лонга с демагогическим названием «Каждый человек — король!». На 343 страницах этой новой фашистской библии сенатор пытался доказать, что он «борется за права простого человека». Даже при ничтожной, по американским понятиям, цене — 1 доллар удалось продать всего лишь 20 тыс. книг, еще 70 тыс. экземпляров сторонники Лонга распространили бесплатно.

В том же направлении, что и Лонг, устремил свои усилия другой фашистский демагог — детройтский католический священник Ч. Кофлин. Его деятельность началась в годы кризиса и достигла кульминационного пункта в середине 30-х годов. Проповеди «святого отца», передававшиеся по радио из его церкви в штате Мичиган, по минимальным подсчетам, слушали 3,5 млн. человек. Кофлин поносил Уолл-стрит, интеллигентов, евреев, открыто выступал на стороне фашистских держав, стремился заставить американцев проникнуться сочувствием к глобальной стратегии германского фашизма и методам реализации его программы. По словам министра юстиции в правительстве Рузвельта Ф. Биддла, Кофлин и «его бойцы из Христианского фронта и Христианских активистов придерживались тактики яростного антисемитизма, проповедовавшегося коричневорубашечниками Гитлера и СА»[600].

В начале 1935 г. Лонг и Кофлин заключили негласный союз. Зловещий «радиопоп» счел возможным поддержать кандидатуру сенатора, если она будет баллотироваться на президентских выборах 1936 г.[601] Рузвельт, озабоченный деятельностью Лонга и его сторонников в ходе подготовки к президентским выборам, предпринял ряд контрмер. В частности, он отдал секретное указание расследовать деятельность организации Лонга, чтобы добыть компрометирующие его сведения. Федеральные власти вплотную занялись изучением коррупции в штате Луизиана. Они изобличили нескольких соратников Лонга в воровстве и предали их суду. В ответ на это Лонг объявил, что он будет драться с правительством Рузвельта до конца[602].

Не оставалось сомнений, что Хью Лонг несет Соединенным Штатам фашизм. В публикациях компартии постоянно подчеркивалось, что Лонг — «олицетворение фашистской угрозы»; именно он, разъяснялось, например, в «Дейли уоркер» 12 и 15 марта 1935 г., выступает претендентом на роль американского Гитлера или Муссолини. Хотя Лонг, безусловно из тактических соображений, отвергал аналогии между ним и Гитлером, весь его образ действий свидетельствовал о противоположном.

В марте 1935 г. генерал X. Джонсон, человек, близкий к Белому дому, резко выступая против союза Лонга и Кофлина, говорил: «Вы можете смеяться над отцом Кофлином, вы можете фыркать при имени Хью Лонга, но никогда наша страна не подвергалась большей опасности». По его словам, «великий демагог из Луизианы и политиканствующий падре» надеялись осуществить план, по которому «американский Гитлер во главе войск въедет в Вашингтон». Джонсон призывал своих соотечественников отвергнуть Лонга и Кофлина, сплотиться вокруг Ф. Рузвельта, ибо «в нем наша единственная надежда»[603].

До президентских выборов оставалось еще больше года, а избирательная кампания Лонга вступила в практическую стадию. Он не скупился на расходы. Помимо крупных поступлений от партийной машины штата Луизиана он получил тайные заверения от представителей ряда ведущих монополий и банков, что они предоставят в его фонд до 2 млн. долларов, а если потребуется — и больше с единственным условием — убрать Ф. Рузвельта из Белого дома[604].

В начале сентября 1935 г. Лонг приехал в штат Луизиана по политическим делам. Он провел ряд совещаний, а вечером 8 сентября отправился к губернатору штата. В коридоре приемной губернаторского дворца при неясных до сих пор обстоятельствах началась перестрелка, в ходе которой Лонг был убит.

Движение сторонников Лонга после его убийства фактически распалось. Хотя фашистские организации США не прекратили своей деятельности, ни один из их лидеров даже отдаленно не пользовался такой популярностью, как Лонг. Обнаглевшие бандиты из «Черного легиона» после ряда убийств были привлечены к ответственности; одиннадцать из них приговорили к пожизненному тюремному заключению[605]. Судебное преследование, конечно, коснулось далеко не всех виновных, но послужило определенным предостережением для распоясавшихся фашистов.

Фашистское движение в США не получило дальнейшего развития, потому что подавляющая часть правящих кругов страны оценила «новый курс» как наиболее эффективное средство сохранения капитализма в американских условиях. «Они понимали, — писал член Национального комитета компартии США Г. Грин, — что американский капитализм еще обладал обширными резервами, при помощи которых можно было выдержать бурю; он не находился в таком отчаянном положении, как германский капитализм… Капиталистические группировки, поощрявшие внутреннюю политику Рузвельта или по меньшей мере активно не выступавшие против нее, как правило, испытывали больший, чем другие, страх перед германским империализмом и требовали твердой политики по отношению к нему. Они даже благосклонно взирали на антифашистское движение как внутри страны, так и за границей, поскольку оно было направлено против германского империализма»[606].

В результате маневрирования на путях «нового курса» администрации Ф. Рузвельта удалось снизить накал социального напряжения в Соединенных Штатах. В данной ситуации сползание к фашизму было просто не нужным для монополистов. Сложные и противоречивые процессы, протекавшие во внутренней жизни США, влияли и на их внешнюю политику.

Правящие круги США знали, что германские монополисты в своих завоевательных планах зарятся и на Американский континент. Однако это не порождало беспокойства, потому что, во-первых, американский империализм считал гитлеровскую Германию опасной только для СССР, а во-вторых, в США бытовала уверенность, основанная на опыте первой мировой войны, что и новая мировая война не затронет территорию их страны, но зато позволит выйти из экономического кризиса и станет источником прибылей монополий. Монополии, не связанные с военным производством, опасались войны, ее социальных последствий.

Чтобы не ослабить свои позиции внутри США, Рузвельт и его окружение не хотели вступать в конфликт с теми американскими монополиями и банками, которые активно помогали подготовке Германии ко второй мировой войне. Хотя в речах американского президента нередко звучало опасение перед немецко-фашистской агрессией, однако необходимых реальных мер даже внутри страны (против фашистских организаций и монополий, связанных с германскими фирмами), а тем более в области внешней политики правительство США не предпринимало. Пресловутый «нейтралитет» по отношению к агрессорам, а на деле их поощрение, отражал суть политики тех американских монополий, влияние которых на правительство преобладало.

Идеологи американского империализма, освещая события предвоенных лет, стремятся обелить преступную политику поощрения фашистской агрессии «изоляционизмом масс». Д. Перкинс пишет, что именно по этой причине правительство США «не предпринимало больших усилий, чтобы направить свою европейскую политику по линии согласованных действий»[607].

[593] У. Фостер. Очерк политической истории Америки, стр. 595.

[594] А. Восa, M. Giovana. Fascism Today. A World Survey. New York, 1969, p. 328.

[595] Д. Гpeй. Правда об Американском легионе. Перевод с английского. М., 1949, стр. 165.

[596] Цит. по: А. Кан. Измена родине. Перевод с английского. М., 1951, стр. 222–223.

[597] С. Vanderbuilt. Man of the World. My Life on Five Continents. New York, 1959, p. 261.

[598] Цит. по: R. Tugwell. The Democratie Roosevelt. New York, 1957, p. 349–350.

[599] Г. Димитров. Избранные произведения, Т. I, стр. 458.

[600] F. Biddle. The Fear of Freedom. New York, 1971, p. 79.

[601] T. Williams. Huey Long. New York, 1969, p. 801.

[602] L. Stiles. The Man Behind Roosevelt. Cleveland, 1954, p. 285.

[603] Цит. по: A. Schlesinger. The Age of Roosevelt. Politics of Upheaval. Boston, 1960, p. 244–245.

[604] T. Williams. Huey Long, p. 844–845.

[605] A. Кан. Измена родине, стр. 243.

[606] Г. Грин. Забытый враг. Перевод с английского. М., 1958, стр. 164.

[607] D. Perkins. The New Age of Franklin Roosevelt. 1932–45. Chicago, 1957, p. 91.