Я медленно спускалась по лестнице, как в трансе, и сверху услышала звук открывающейся двери. Оттуда, с примерно той же скоростью, что и я, кто-то начал спускаться. Я привыкла избегать соседей, как и многого другого, но именно сейчас я не хотела ускорять шаг. Я внимательно смотрела на каждую ступеньку, на окно, на перила, ведь я всегда слишком занята своими мыслями и, если меня попросят, не смогу даже вспомнить, как выглядит мой подъезд, дом, старая скамейка рядом с ним. Человек сверху тоже не ускорялся.
Я вышла наружу и вдохнула холодный воздух. Земля вокруг была влажной, потому что упавшие снежинки на ней быстро растаяли. Неожиданно подул леденящий ветер." Где может быть мама? Ей не холодно? "– Промелькнули слова где-то в подсознании. И всё-таки, зачем Давид меня отправил, а сам остался у меня в квартире? Возможно, он сам сейчас очень нервничает и хочет подумать. Ну либо всё же что-то скрывает и, может, хочет что-то найти. Чувства были те самые, когда и хочешь доверять, но тебе не дают: не договаривают чего-то, пытаются решить проблему самостоятельно. В любом случае, самое ужасное, что он может найти в моей комнате, это многочисленные блокноты с моими бредовыми мыслями и мечтами. Я бы действительно не хотела, чтобы их кто-то прочёл. А остальное – да у меня больше ничего ценного нет!
В магазине я купила почти всё, на что упал мой голодный взгляд. Хотя после похода в супермаркет ассортимент здешних продуктов уже совсем не впечатлял. Сегодня мне уже не было жаль тратить деньги. Продавщица смотрела на меня настороженно, как будто подозревала в том, что мои деньги краденные. При выходе я посмотрела ей в глаза и громко и сладко зевнула. Мрачная погода на меня так действует, клонит в сон.
Подходя обратно к дому, я увидела подозрительного, ранее не знакомого мне парня. Он сидел на лавочке в чёрной кожаной куртке и курил. Из-за таких как он, около дома всегда валяется куча окурков. Я ускорила шаг и прошла мимо, смотря в землю. Мой затылок уловил на себе его взгляд.
Я вернулась в квартиру. Было очень тихо, и мне сначала показалось, что мой призрак от меня сбежал, но он лишь тихо сидел на полу рядом с диваном. Я выложила продукты, заварила чай, взяла печенье и с ним в зубах села рядом с Давидом. Он внимательно посмотрел мне в глаза.
– Твой взгляд успокоился, больше не бегает туда-сюда.
Я кивнула.
– Не боишься завтра в школе встречи с одноклассниками?
– Мне кажется, что я становлюсь бесстрашной. Сейчас я о них даже не думаю. Это из-за тебя так.
– Почему?
Я не торопясь откусила печенье и, только прожевав, начала говорить.
– Ну, встреча с тобой вообще круто повернула мою жизни. Я впервые за очень долгое время начала с кем-то общаться. Именно после знакомства с тобой я стала по-другому себя вести, и со мной подружилась Алина, а потом появилась всё эта паронормальщина. Но знаешь, не смотря на неё, у меня о тебе только хорошие воспоминания. Возможно даже, самые яркие за всю мою жизни. Это как опасное фантастическое приключение в фильме: боишься за главного героя, но не можешь перестать смотреть.
Давид приблизился ко мне и пожирал моё лицо своим пронзительным взглядом. Я старалась не обращать внимания и спрятаться от него, но его глаза преследовали меня.
– Ну зачем ты так смотришь? Я не могу продолжать говорить, у меня все мысли путаются.
Он помотал головой, потом начал приближаться и приобнял сбоку. Я поставила на пол кружку с чаем, и Давид сразу же обнял меня полностью и спрятал своё лицо на моём плече. Не видя его, я совершенно точно поняла, какое у него выражение. Давид с силой закрывал глаза и плотно сжимал губы. Я прижалась к нему в ответ и начала гладить по спине.
– Ты впервые со мной такой. – прошептала я.
– Прос… Просто… – с трудом выговаривал он. – Я не хочу исчезать. Не хочу… – Еле слышно он произнёс эти слова, но боль от них эхом отразилась по всей комнате.
– Я тоже не хочу, чтобы ты исчезал. – ответила я и ещё крепче попыталась обнять его нетвёрдое тело.
Вот бы хотя бы сейчас он был таким же тёплым, таким же мягким, как живые люди.
Уже спустя несколько минут Давид снова натянул на себя спокойное выражение лица и отодвинулся от меня.
– Извини. Бессмысленно говорить об этом. У меня нет выбора, это же моя семья натворила. – протараторил он.
Давид встал и, очевидно, собрался уходить.
– Ты слишком ответственный. – с упрёком, но мягко сказала я.
– Насчёт твоей мамы…
– Ну в полицию мы точно обратиться не можем, иначе меня, как несовершеннолетнею, точно упекут в детдом. – усмехнулась я.
– Это понятно. Но если она всё-таки хотя бы завтра не вернётся, нам нужно будет её найти. Это же опасно.
Я кивнула, а он направился к выходу.
– Подожди! Если ты сейчас уйдёшь, всё ведь будет в порядке?
Он улыбнулся, но каждый мускул на его лице говорил мне о фальшивости этой улыбки. Давид ушёл, почти как растворился. Я вернулась на кухню и, забравшись на стул вместе с ногами, продолжила пить чай. Никогда я не чувствовала себя в своей квартире настолько одинокой. Будто ни в этом доме, ни на этой улице, ни в городе – никого нет.
За окном постепенно становилось всё темнее и темнее, а в какой-то момент я поняла, что вокруг уже почти ничего не вижу. Я смотрела перед собой в глубину дверного проёма. Впереди должен быть проход в коридор, а в нём стоять шкаф, но всё это было поглощено тьмой. Я медленно спустила ногу со стула, чтобы проверить, не выскочит ли неожиданно кто-то из этого, не поддающегося изучению моими органами чувств, пространства. Абсолютная тишина продолжала бить в уши. Я быстро дотянулась и стукнула по выключателю – свет разогнал густую тьму, а звук щелчка разразился эхом. Чай уже давно остыл, но этого я почему-то не замечала.