Три человека тут же юркнули за угол здания. Мы выждали полминуты и рванули вслед за ними.
То, что я увидел за поворотом, было обычным двором обычного жилого микрорайона. Навечно припаркованные автомобили, все как один с битыми стеклами, спущенными, а то и подозрительно разорванными шинам. Облезшие скамейки, часть которых когда-то явно пошла на топливо. Раскуроченная детская площадка в которой будто резвился выводок африканских слонов. Тонкие почерневшие стволы молодых кленов, так и не ставших раскидистыми исполинами. Справа невысокое полуразрушенное здание в форме буквы «Ш», сейчас уже не поймешь то ли жилое, то ли принадлежавшее какому-то учреждению. Весь этот пейзаж припудривался слоем полусгнившего мусора, разукрашивался тянувшимися по стенам домов известковыми потеками. Короче, двор как двор, других сейчас, пожалуй, и не встретишь. Правда, имелась в нем одна замечательная довольно редкая особенность. Он был абсолютно пустынным. Нам пока везло. Вопрос, надолго ли?
От созерцания местных красот меня отвлекла заминка впереди. Лиза не выдержала ритма этого сумасшедшего спурта и упала. Ее ноги пока были еще слишком слабы. Подняться девушке помог постоянно находившийся подле нее Пашка и один из бойцов, невысокий черноволосый парень с азиатскими чертами лица. Притормозивший рядом с ними Леший, ободряюще крикнул:
– Держитесь. Уже почти все. Наши вошли…
Загребельный не договорил. Именно в этот момент и рубанули автоматные очереди.
Авангард группы проник внутрь той самой многоэтажки, которая была намечена для засады и неожиданно открыл огонь. По кому именно? Что там внутри и как? Этого мы даже не могли представить. Зверье обычно не лазит внутри зданий. Но тогда с кем сцепились трое наших бойцов? Причем, судя по всему, сцепились насмерть.
Все мы тоже оказались бы втянутыми в смертельную круговерть, не упади Лиза. Так что вроде как она спасла нам жизнь… или по-другому – подписала смертный приговор тем парням, что оказались внутри. Ведь их всего трое, и поддержки не будет. Мы просто не успеем.
Так и вышло. Когда мы вплотную приблизились к зданию, стрельба почти стихла. Последним звуком, прозвучавшим внутри, был грохот. Взрыв гранаты выбил окно на втором этаже, и оттуда выпал человек в камуфляже. Когда мы подбежали, он был еще жив.
– Кентавры… много… – простонал Казарян. Затем неестественно выгнулся и замер.
Салютом ему послужили залпы девяти стволов. Мы били по окнам, в которых как по волшебству замелькали многолапые силуэты. Страха на было, о своей безопасности никто даже не помышлял. Единственное чего мы страстно желали, так это мстить.
Нам очень повезло, что большая часть окон первого этажа была забрана прочными решетками. Это дало нам возможность опомниться. Разум возобладал над эмоциями до того, как кентаврам удалось их вышибить.
– Отходим! – прокричал Леший. – Все назад!
Какой там назад! Когда я оглянулся, то увидел, что из того самого прохода меж домов, через который только что прошла наша группа, во двор вливается целая армия вооруженных копьями и дубинами бестий. Это был конец. Остановить мы их не могли, укрыться негде… Бежать? Куда ж тут убежишь! Догонят через пять минут. Так что остается только смерть. Мы погибнем впустую, совсем не так, как хотели. Наша жертва никому не поможет, никого не спасет. Цирк-зоопарк, как глупо, безалаберно и бездарно!
Именно в этот момент я и заметил. Справа от нас просвет между домов затопила гигантская серая масса. Сперва показалось, что здания срослись между собой, превратились в новую Великую Китайскую стену. Однако было несколько явлений, упрямо свидетельствующих, что это не совсем так. Во-первых, аномальная неожиданно возникшая смычка заметно колебалась. Во-вторых, по ее усеянной крупными буграми поверхности то и дело проскакивали яркие голубые молнии. Они! – мелькнуло у меня в голове.
– Они! – выдохнул Загребельный.
Да это действительно были кашалоты. И появились они до того, как мы успели занять огневые позиции. Ну а теперь, исходя из сложившейся ситуации, уже и не успеем это сделать. Да нам и не позволят. Кентавры ведь нарочно набились во все здания по пути следования этого кортежа смерти. Додумались, гады, что люди могут укрыться именно там и нанести неожиданный удар по их главному оружию. А без засады как же их достать? Не атаковать же поднявшись в полный рост, да с криками «Ура, за Родину!».
Я подумал об этом как об утопии, и тут же понял, что обнаружил тот самый единственный выход, который поможет, который сделает нашу гибель не напрасной. Прямая атака кентавров это безумие, самоубийство, но только для тех, кто желает уцелеть. Нам же это не светило при любых раскладах. Так что…
Я оттолкнул Блюмера, покрепче ухватил автомат и заорал во всю глотку:
– В атаку, ребята! Покажем этим сукам кто есть кто!
В порыве ярости я даже сделал несколько самостоятельных шагов, и морпех Сергей, желая поддержать меня, инстинктивно рванулся вслед. Третьим в атаку кинулся Леший. Он тут же все понял и осознал.
– В атаку, бродяги! Клюев, гранатомет к бою! – завопил он и одной очередью срезал выпрыгнувшего из окна кентавра.
Истребление сыплющихся из девятиэтажки тварей являлось нашим основным занятием лишь до тех пор, пока мы бежали вдоль задней стены здания. Но как только отряд свернул за угол и впереди нарисовалась широченная автомобильная магистраль… Вот тогда-то мы и перестали замечать тех многоногих чудовищ, которые гнались за нами по пятам.
Все взгляды, все внимание, все мысли мигом прикипели к четырем живым горам медленно ползущим мимо нас. Они были совсем близко. Два, может три десятка шагов. И это делало картину совсем уж нереальной. Шеренга кашалотов, плотное каре не менее чем из сотни кентавров. Мимо ползли чудовища, которые явились, чтобы убивать. И что же? Они словно не замечали нас, даже не смотрели в нашу сторону, будто нас и вовсе не существовало. Отрывистое дыхание огромных глоток, размеренное тяжелое шарканье сотен лап, гипнотизирующее покачивание чешуйчатых тел… Ко всему этому не хватало лишь задающего ритм барабанного боя.
На мгновение мы замерли. Пальцы на спусковых крючках, взгляды сквозь прорезь прицела. Казалось дело за малым. Вот же он, враг! Не защищается и не прячется. Следует только нажать. Однако нажимать никто не смел. Каждый прекрасно понимал – один выстрел и здесь начнется ад.
Я мельком взглянул назад. Преследовавшие нас кентавры остановились. Они даже начали отступать. Твари словно говорили: «Уйдите, и мы вас не тронем». На какой-то миг в мозгу возникло затмение. Подумалось, а может и вправду уйти? Может эти твари даже и не обманут, не будут преследовать. Сразу очень захотелось жить. Не важно какой жизнью, бедной, голодной, убогой… любой, лишь бы жить, а не превратиться в груду радиоактивного дерьма или мумию, насаженную на острый кол.
Но это видение сменилось новым. Лица людей. Все те, кто остался в Одинцово. Ведь свою жизнь я мог купить только в обмен на их. И совсем не я, а они должны будут утолять голод прожорливых тварей, украшать их жуткие храмы. Нет уж, такая торговля не по мне, вернее, не по нам. Я метнул взгляд на суровые лица верных товарищей, на побелевшую, но непреклонную Лизу и понял, что прав. Мы останемся людьми, настоящими людьми, и это наше решение, наше последнее слово. Не оттягивая более ни секунды, я надавил на спуск.
Очередь автомата словно разбудила весь окружающий мир. И он взорвался, загрохотал, пришел в неистовство. Мы расстреливали кентавров практически в упор. В первые мгновения они словно не замечали этого, продолжая тупо и упрямо ползти по прямой как стела взлетке Можайского шоссе. Однако это только в первые мгновения. Визг, рев раненных и умирающих собратьев, запах дыма и крови не оставил и следа от их непреклонности и чувства долга. А вообще-то нет… точку поставил взрыв термобарического заряда, полыхнувший в самой гуще колышущегося грязно-зеленого моря. Именно после него твари и дрогнули… Вернее, не так. Именно после него они и кинулись в атаку на своих обидчиков.
Наблюдая как живая стена резко изменила направление своего движения и теперь несется на нас, я не испытал страха. Нет смысла бояться, когда прекрасно знаешь что выбор сделан и жизни пришел конец. Разве самоубийца, спрыгнувший с высотного здания и наблюдающий как прямо на него с бешенной скоростью несется серый асфальт мостовой, боится? Нет. Страх, он остался там, на крыше высотки, вместе с правом выбора. Ну, а когда этот выбор сделан, когда уже ничего нельзя изменить человек тонет в море адреналина, он со спертым дыханием, с замиранием сердца ожидает того самого последнего мига. Именно это, должно быть, испытывают все люди в последние мгновения своей жизни. Все, но только не я. Мне было не суждено испытать эту роскошь. И это потому, что я ни какой-то там безмозглый самоубийца. Я умираю совсем не по своей прихоти, а потому что так надо для дела, очень важного дела, которое, кстати, следует довести до конца.
– Валите отсюда, сволочи! Убирайтесь в свой гребаный мир! – с таким криком я вновь надавил на спуск автомата.
Не знаю, что сработало, мой вопль, вылетевший из ствола свинец, а может очередной взрыв реактивного снаряда. Как бы там ни было, в следующую секунду весь мир впереди утонул в ослепительно-белой вспышке, а затем к ней добавились еще, и еще, и еще одна. Казалось, что в и без того гигантский костер несколько раз подряд сбрасывали цистерны авиационного бензина. Опьянев от восторга, неистовое пламя взметнулось ввысь. Оно словно почувствовало в себе силы пожрать не только землю с бессильно барахтающимися на ней фигурками живых существ, но и целое небо, дотянуться до самих звезд.