Поезд идет на восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Большинство ребят учились весьма условно, поэтому иногда китайские преподаватели, которые обычно лояльно, если не безразлично настроены к учебе иностранцев, вынуждены были даже обращать их внимание на значительные пропуски занятий и высказывать некоторые сомнения в возможности сдачи ими экзаменов. Кого-то, возможно, это заставляло обратить внимание на учебу, а кого-то совершенно не беспокоило. Оказавшись на чужбине, вдали от родительского контроля, они и отрывались по полной: ходили по кабакам, посещали дискотеки, иногда дрались между собой или с китайцами. Так, мой сосед однажды пришел домой весь залитый кровью и с пробитой головой в драке с китайцами на рынке, которую, как я понял из его рассказа, они затеяли сами. Слава Богу, остался жив, а ведь могло быть и хуже. Одна наша студентка была отправлена домой калекой после столкновения с автомашиной в то время, когда она после хорошо проведенного вечера возвращалась по… проезжей части дороги. Другая украинка, вышедшая замуж за китайца, умерла при невыясненных обстоятельствах прямо у него дома. Парень-белорус по непонятным причинам упал с –надцатого этажа высотного дома, где находился офис, в котором он работал.

О страшных событиях осенью 1993 года в Москве студенты хоть и разговаривали между собой, но как-то несерьезно, как будто и не о своей Родине. Правда, и сведения, которые поступали, были очень скудны и малопонятны. Практически никаких источников информации не было, даже на китайском языке. Будучи в гостях, случайно посмотрел по телевизору страшную картину пальбы вокруг Белого дома в Москве и после этого ночь не мог заснуть. Жуткие действия бескомпромиссного нового «вождя народов» очень настораживали, хотя этого от него и следовало ожидать. Харакири, которую сделала себе могучая советская держава, еще будет вспоминаться не одним поколением людей с большим сожалением. Насколько еще у народа хватит терпения выносить эти издевательства? Россия, которая спасала Европу, не жалея жизней своих солдат, стоит на коленях. Да и времена, когда результат войны решался простым мордобоем, канули в вечность, а в «теории звездных войн», то бишь современных, любой американский мальчишка на голову выше не только наших тупых генералов, но и молодых офицеров.

Я привез бывшим студенткам своего университета, которые учились в Пекине письма от их матерей и сразу же сообщил им об этом, надеясь, что они постараются в выходной день приехать за этими письмами. Вспомнил свое детство и молодость. За любыми посланиями с родины я тогда летел, сломя голову. Но, видимо, другие времена, другие нравы. Девчонки так и не приехали, хотя знали о доставленных письмах. Пришлось мне самому через пару недель отвезти эти письма к ним в общежитие другого университета, а заодно и помочь в некоторых хозяйственных вопросах: отремонтировать велосипеды, отремонтировать электроплиты. Стиральную машину отремонтировать не удалось – «гранаты оказались не той системы». Через некоторое время узнал, что раньше нашим студентам, как и студентам других стран, помимо китайской стипендии еще приплачивали стипендию в посольстве долларами, но после развала Союза, это делать перестали, и девчонки, оказавшись в затруднительном положении из-за финансов, вынуждены были находить разные подработки.

Познакомился с представителями Украины в других университетах, есть два стажера из Мариуполя. Один в университете Цинхуа, а другой Политехническом. Часто встречался с ними, потому что они жили довольно близко от моего университета, и поэтому иногда мы доставляли друг другу письма, пришедшие через посольство. В отличие от меня каждый из них жил в отдельном номере, а в университете Цинхуа вообще был номер с санузлом, чего еще нужно, но все равно они были чем-то недовольны, постоянно возмущались приемом и отношением со стороны принимающей стороны. Интересно, а чтобы они хотели? Неплохо бы вспомнить, как живут китайские студенты, приезжающие к нам. Конечно, лучше, чем китайские студенты здесь, но и замечательными те условия тоже не назовешь. Потом выяснилось, что основная проблема в том, что эти технари китайского языка не знают, общаются с китайцами на дурной англо-русской смеси.

Они привезли с собой кое-какие технологические разработки, но к серьезным работам их, как иностранцев, не допускали, их разработками интересовались, но денег платить за них не хотели, а наши, естественно, за просто так не отдавали. Ребята остались очень недовольны этой стажировкой и готовы были уехать в ближайшее же время. Живя в столь экзотической стране, почти ничем не интересовались, разве что закупленными по дешевке тряпками. У них не было плановых занятий, поэтому они имели больше времени ездить по всякого рода рыночкам и распродажам. Во время наших встреч разговоры чаще всего сводились к тому, кто, что и за сколько купил. Ничего не имею против того, что ребята, попав в Китай, хотят привезти своим родным какие-то хорошие и не очень дорогие вещи, в силу своих финансовых возможностей, однако было как-то неприятно слушать их бесконечные очень уж «бабские разговоры».

Где-то в середине октября получил телеграмму от Оксаны Ивановны, доцента Киевского университета, которая тоже решилась прокатиться в Китай, хотя по специальности биолог и, конечно же, ни языка, ни страны не знает. А поскольку мы с ней познакомились еще во время подготовки к поездке, поэтому она попросила меня помочь ей в чужом городе и в чужой обстановке.

Увидев меня на вокзале, куда я приехал ее встречать, молодая женщина едва не прыгала от радости. Вскоре мне стало понятно ее волнение и радость. Путь у нее в вагоне поезда был схож с моим, только у нее в купе были китайцы-мужчины. Если меня порой в дороге шокировали некоторые действия вполне культурных китайских женщин, то представляю, каково было Оксане Ивановне с китайскими мужчинами, которые особой культурой не отличаются, к тому же без знания ею китайского языка. Видимо, поэтому она была так рада наконец покинуть поезд и рада тому, что не осталась в чужом городе в одиночестве.

Но оказалось, что не только я пришел ее встречать. Встречать ее приехал и профессор из университета в Ченду, куда она направлялась дальше. Раньше он был в Киеве и даже встречался с ее отцом, каким-то светилом в области химии. Профессор Чэнь увез Оксану Ивановну на такси в Институт языка, где он заказал для нее комнату. Что ж такая забота даже по отношению к другому человеку всегда радует. Но чуть позже я с ужасом увидел ободранные стены гостинки, куда он ее поместил. Как выяснилось, он делал это по своей инициативе, а университет оплатил ей только дорогу. Я срочно отвез ее в посольство, где она встала на консульский учет, а потом немного показал Пекин. Нельзя же было оставлять мрачное впечатление о Пекине, тем более неизвестно было, что ждало ее в далекой провинции Сычуань.

Как потом выяснилось, ее ждало весьма серьезное испытание почти полного трехмесячного одиночества без языка, без знания особенностей культуры этой страны, особенностей жизни людей и всего, что с этим связано. Обычно это производит на неподготовленных людей очень сильное впечатление, вплоть до шокового состояния. Именно в состоянии полного нервного истощения я и встретил ее через три месяца, для того чтобы переправить назад домой.

Напрашивается вполне законный вывод: зачем посылать сюда этих специалистов? На какую стажировку? В смысле технологий нам пока еще ума не занимать, а китайцы сами заимствуют в основном западную. Не лучше ли эти места предоставить студентам- лингвистам, медикам, интересующимся традиционной китайской медициной, торговцам, экономистам, международникам и т.д., то есть тем, кто действительно может и хочет что-то полезное извлечь из контактов с Китаем, а не просто прокатиться на халяву. Ведь экскурсии на столь длительный срок для людей, не знающих страну, не знающих язык, могут закончиться весьма плачевно. Знал я и таких, которым после такой командировки требовалось серьезное лечение в психиатрической лечебнице. Преподавательницу одного из университетов отправили с психическим расстройством еще до окончания срока командировки.

Отношения между представителями бывших республик Советского Союза были разными. Пока нас объединяет русский язык. Заметно, что парни и девушки из других республик бывшего Союза тянутся к русским, но русские, особенно там, где уже есть небольшой коллектив из России, ведут себя не очень корректно, к другим вообще относятся пренебрежительно. Как ни старалась очень добрая маленькая киргизка Дея войти в дружбу с моим соседом и его компанией, они ее так и не приняли. Пришлось ей ориентироваться на своих соотечественниц-киргизок из других вузов и даже однокурсников из других стран. Надо было видеть, как тепло в конце года ее провожал «интернационал» ее учебной группы и соседей по общежитию, так что еще неизвестно, кто в ком больше нуждался: Дейя в этих заносчивых русских ребятах или они в ее доброй отзывчивой душе. Хотя на плов, приготовленный стажером из Узбекистана, все с удовольствием сходили и убедились в подлинном гостеприимстве хозяина.

И наоборот, в Пекинском педагогическом университете, где я работал немного позднее, сложился вполне интернациональный русскоязычный коллектив, в котором были студенты из России, Украины, Белоруссии, Литвы, Армении, Таджикистана. Мы часто вместе ужинали, вместе очень активно отмечали все праздники и дни рождения, дарили подарки, помогали друг другу в разных вопросах от простого участия до оказания денежной помощи. Этот коллектив притягивал к себе даже представителей других стран, так к нам часто присоединялись то чех, то словак, то немцы, то японки или девушки из Южной Кореи. Но душой этого коллектива рожденных в СССР был все-таки не русский парень, а веселый, шустрый армянский юноша.

А уж как активно мы отмечали там праздники почти в русском стиле! Сначала вскладчину ходили в ресторанчик, а потом в кафе для иностранцев при общежитии, где стояло пианино, устраивали концерты с песнями и плясками. При этом игра на пианино русского парня, закончившего Гнесинское училище в Москве, прекрасно сочеталась с игрой на бубне парня-таджика. К нашим танцам присоединялись совсем незнакомые студенты и студентки разных народов, заглянувшие в этот момент в студенческое кафе. Хозяин этого кафе, который был благодарен нам за привлечение посетителей, по большим русским праздникам даже дарил нашей компании бутылку водки, разрешал бесплатно играть в биллиард или отпускал закуски со скидкой.

Фото из личного архива автора

На первом этапе в конце девяностых годов с «советскими» студентами активно общались студенты из бывших стран так называемой «народной демократии».

Мы очень часто общались и с немцем, и с венгром, и со словаком, и с поляками, которые раньше в школе изучали русский, но уже позднее таких ребят не стало. Вот такой разговор состоялся уже позднее с одним венгром:

– Do you speak Russian? (Ты говоришь на русском?)

– No, I don’t. (Не-ет).

– Why? There were many people in Hungary studying Russian before.

(Почему, ведь раньше многие в Венгрии изучали русский язык)

– But not now, all of them have forgotten Russian now.

(Но не сейчас. Сейчас они уже позабыли русский)

– O-o?! Still quickly? And they don’t afraid, that all of them will study Chinese in future?

(Так быстро? А они не боятся, что в таком случае им всем вскоре придется изучать китайский?)

Фото из личного архива автора

Интересно отметить поведение нашей немецкой попутчицы во время одной экскурсии. Девушка была весьма общительная, насколько ей это позволяли скромные, одного года, знания китайского языка, без комплексов, но и без излишеств. Было время обеда. По ходу движения нам попадались небольшие лавки, и я несколько раз предлагал ей остановиться и вместе перекусить, но всякий раз она твердо заявляла: «Нет, не хочу!» А буквально через несколько минут вдруг достает из своего рюкзачка булку и как ни в чем ни бывало принимается есть, совершенно не обращая на нас внимания. Для нас это было несколько необычно, ведь у нас как-то не принято в компании единоличествовать – или предложить другим, или совсем не доставать.

Общение с японцами всегда доставляет истинное наслаждение. Они ко всем относятся очень вежливо и доброжелательно. Покоряет их вежливость, привитая с детства: обязательная улыбка, обязательный поклон при встрече и участливое отношение при разговоре, независимо от того, интересует их эта тема или нет.