Скорые помощники в болезнях : О святых старцах, подвижниках благочестия и духовниках XIX–XX веков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда после литургии больной Александр Добровольский вернулся домой, у него была нормальная температура в первый раз после двух месяцев. Наутро он понял, что перестал кашлять. Когда же пришел в больницу, врачи были поражены, потому что от свежего туберкулезного процесса ничего не осталось, кроме следов старого процесса, и то давно зарубцевавшегося. Это было чудом.

Александр вспоминал еще: «Когда один раз я рассказывал о моей болезни и обо всем, что со мною было, одной женщине с большим духовным опытом, она, слушая меня внимательно, при описании моей необыкновенной безмолвной исповеди, прервала меня: “Отец Алексей оттого покидал вас, что он уходил молиться перед святым престолом. Он возвращался, и его духовный восторг рос, потому что каждый раз он видел в вас все те изменения, которые вам самому были неощутимы и незримы. ОН ВЫМОЛИЛ ВАМ ИСЦЕЛЕНИЕ”».

«Скорее, скорее, завтра ее надо везти в больницу»

Монахиня Мария (Тимофеева), духовная дочь старца и регент правого хора в храме на Маросейке, где служил отец Алексий, рассказывала: «Как-то во время всенощной что-то со мной случилось: не хочу, не могу молиться, хочу домой. Во время шестопсалмия или кафизм попросила батюшку выйти ко мне из алтаря. Говорю: “Батюшка, я не хочу молиться, не хочу петь, мне все это надоело. Хочу домой”. Батюшка выслушал меня и сказал: “Беги скорей домой и ляг в постель, отдохни, а я после всенощной к тебе приду”.

Пришла домой, легла, и будто я куда-то провалилась, ничего больше не помню. Пришел батюшка, погладил по голове и спрашивает: “Манюшка, а как ты себя чувствуешь?” Я точно проснулась от его слов и ласки, говорю: “Очень хорошо”. — “Измерьте температуру”, — сказал батюшка. Оказалось 40,3 °C. Слышу батюшкины слова точно во сне: “Скорее, скорее, завтра ее надо везти в больницу”. У меня оказался тиф. Так наш дорогой батюшка видел все».

«Ну вот и все, вся операция»

У регента храма на Маросейке монахини Марии (Тимофеевой) случилась беда — пропал голос. Позднее она рассказывала о своем чудесном исцелении так: «Пропал у меня совсем голос: ни петь, ни говорить не могла. Очень была обеспокоена этим. Врач сказала, что продолжительное время придется не только оставить пение, но запрещается и разговаривать. “Дело серьезное, — сказала она мне. — Я сама поговорю с батюшкой о вас, чтобы он освободил вас от этого послушания”. <…>

Зовет меня батюшка и говорит: “Посмотри на меня, Манюшка”. — “Батюшка, боюсь на вас смотреть: из ваших глаз сыплются бриллианты, и я не могу выдержать этого света”. — “Не бойся, посмотри”, — ласково проговорил он и взял меня за подбородок. Я взглянула и заплакала. “Батюшка, что же вы весь в свете-то, — крикнула я, — весь сияете!” — “Да нет, это я так хорошо умылся, а потому и светлый стал”. — “Да нет, батюшка, я вижу на вас сияние”. — “Ну, а ты молчи и никому не сказывай. Ишь ты, ведь все заметит! Ну, открой-ка мне свой ротик-то”, — ласково проговорил он, поднявши мой подбородок. Я открыла рот, но глаза закрыла, боялась на него взглянуть.

И вдруг я почувствовала батюшкины уста около своих уст, он дунул мне в рот, сказав: “Во имя Отца и Сына и Святаго Духа исцеляется раба Божия девица Мария”. А потом ручками потер мое горло, как бы прощупывая что-то, твердо вдавливая свои пальцы, крестил, а затем помазал маслом и сказал: “Ну вот и все, вся операция. И пой, и прославляй Господа. Только никому ничего не сказывай, не болтай, молчи…” <…>

Получила исцеление и пела как всегда. Врач была поражена, как это я пою и откуда голос. Посмотрела мое горло и сказала с удивлением: “Да ведь у тебя все очень хорошо обошлось, это мое лекарство помогло”. А я его и не принимала, не успела и заказать, но молчала, что батюшка меня исцелил».

Тропарь, глас 5:

Пастырю Христов, отче Алексие, подвигом добрым подвизався, веру Православную во мраце беззакония исповедал еси и, яко утешитель и врач духовный, всех, притекающих к тебе, врачевал еси. Помози и нам, верою чтущим тя, в любви к ближнему утвердитися.

Молитва:

О всечестный и преблаженный отче наш Алексие, дивный старче Московский и всея Церкве Российския похвало и радование! Велию любовь ко Господу имея, заветы Евангельския непреложно исполняя, душу твою за паству полагал еси, сердцем милующим болезнуя о всех, просящих твоея помощи. Приими малое сие моление наше, и яко в земном житии твоем всяку слезу утолял и от всякия скорби избавлял еси, тако и ныне, милосердный молитвенниче и ходатаю наш, возьми тяготы, болезни и скорби наша, исполни страждущая сердца радостию и умоли Человеколюбца Бога о прощении прегрешений наших; да очистив душу покаянием, к добродетельному житию обратимся. Ей, старче Алексие, буди и нам пастырь добрый, на стезю спасения наставляющий, да молитвами твоими безпорочно пройдем путь жития нашего и обрящем Отечество Небесное, идеже ты со ангелы и всеми святыми предстоиши Престолу Святыя Троицы, славящее Безначального Отца со Единородным Его Сыном и Пресвятым, и Благим, и Животворящим Его Духом во веки веков. Аминь.

Преподобный Серафим Вырицкий (1866–1949)

Преподобный Серафим Вырицкий (в миру Василий Николаевич Муравьев) — исповедник, принявший монашеский постриг в годы гонений на Церковь, великий старец, стяжавший многие Дары Святого Духа: духовного рассуждения, прозорливости и пророчества, ви́дения происходившего вдали, исцеления душ и телес, дар духовного утешения. Молитвенник за всех скорбящих и страждущих, предстатель пред Господом за всю землю Русскую. Прославлен Русской Православной Церковью в лике преподобных в сонме Собора новомучеников и исповедников Российских в 2000 году. День памяти — 3 апреля.

«Болезнь — это школа смирения»

Старец говорил о болезнях: «Буди на все воля Божия. Болезнь — это школа смирения, где воистину познаешь немощь свою».

«Молиться надо!»

Говорил еще: «Для Господа неизлечимых болезней не бывает! Молиться надо!»

Нужно готовиться к вечности

Призывал своих чад готовиться к вечности. Предупреждал: после того как душа разлучится с телом, она сразу поймет, что знания и опыт всей предыдущей ее жизни превратились в ничто. Те предметы, образы и понятия, которые на земле представлялись человеку самыми ценными и важными, окажутся ничего не значащими. Более того, свойства и качества, которые воспевал мир, окажутся вредными и прямо противоположными тем, которыми должен обладать житель блаженной Вечности. Единственный земной опыт, который понадобится человеку в будущей жизни, — это опыт познания Христа как святой и Божественной Истины.

«Постигла ли тебя тяжкая болезнь…»

Как псалмы Давидовы звучат строки духовного завещания преподобного Серафима, раскрывающие великую тайну беседы Бога с душой человека: «Находишься ли ты в трудных обстоятельствах, среди людей, которые тебя не понимают, не считаются с тем, что тебе приятно, которые отстраняют тебя, — ОТ МЕНЯ ЭТО БЫЛО. Я — Бог твой, располагающий обстоятельствами, и неслучайно ты оказался на своем месте, это то самое место, которое Я тебе назначил. Не просил ли ты, чтобы Я научил тебя смирению? И вот Я поставил тебя в ту именно среду, в ту школу, где этот урок изучается. <…>

Постигла ли тебя тяжкая болезнь, временная или неисцелимая, и ты оказалась прикованной к одру твоему — ОТ МЕНЯ ЭТО БЫЛО. Ибо Я хочу, чтобы познал ты еще глубже Меня в немощах твоих телесных и не роптал бы за сие ниспосылаемое тебе испытание и чтобы ты не старался проникнуть в Мои планы спасения душ человеческих различными путями, а безропотно и покорно преклонил бы главу твою под благость Мою о тебе. <…>

Помни, что всякая помеха есть Божие наставление, и потому положи в сердце свое слово, которое Я объявил тебе, в сей день, — ОТ МЕНЯ ЭТО БЫЛО. Храни их, знай и помни — всегда, где бы ты ни был, что всякое жало притупится, когда ты научишься во всем видеть Меня. Все послано Мною для совершенствования души твоей».

Старец большую часть жизни сам был тяжело болен. Болезнь он принимал с удивительным спокойствием и благодушным терпением, как очередное послушание от Господа.

Говорил: «Я, грешный, еще не этого достоин! Есть люди, которые и не такие болезни терпят!»

Старец был аскетом. В понедельник, среду и пятницу он не принимал никакой пищи, а иногда ничего не вкушал несколько дней подряд. То, что отец Серафим ел в те дни, когда принимал пищу, едой можно было назвать с большим трудом: в некоторые дни батюшка вкушал часть просфоры и запивал ее святой водой, в иные мог съесть половинку картофелины, иногда немного тертой моркови. Крайне редко пил чай с очень малым количеством хлеба.