Проблемы русского космизма. Материалы Международной научно-общественной конференции. 2013: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учение космизма как философско-мировоззренческая позиция в осмыслении мироздания в виде структурно-организованного целого является значимым направлением в европейской истории мысли. Русский космизм, с одной стороны, продолжает традиции европейского комизма, с другой – представляет содержательное расширение, в соответствии с которым человек наделяется высокой миссией эволюционного миротворчества.

Философско-религиозное направление русского космизма конца XIX – первой трети XX века и теософское наследие нашей соотечественницы Е.П.Блаватской являются концептуально родственными и представляют ценностную основу для осмысления эволюционных перспектив человека.

Однозначно поставить в один ряд учения представителей русской религиозной философии и Елены Петровны Блаватской нельзя, хотя в некоторых источниках эти имена стоят в одном ряду, в единой линии перечисления. Елена Петровна является вестником эволюционно нового универсального знания, основанного на фундаментальных законах мироздания. Теософское учение, открытое миру через Блаватскую, является синкретическим представлением единого универсума. Методологическую основу ее учения составляют принципы метанаучности и мета-историчности, расширяющие сферу познания до бесконечного пространства Вселенной, до глубины реальности духа.

Так, целью данного исследования является определение мировоззренческой основы современного космизма путем выявления общности идей философско-религиозного учения русского космизма и теософского наследия Е.П.Блаватской.

Учение Е.П.Блаватской и концепции представителей русской религиозной философии формируются и развиваются в сфере одних временных координат.

Конец XIX века – сложное, ввиду мировоззренческой неопределенности, время для Европы, что связано с технократическими тенденциями развития и кризисом рационализма, проявившегося во всех сферах духовной жизни общества. Каждая предшествующая культурная эпоха несла в себе ясность мировоззренческой установки: античность – космологизм, Средневековье – теоцентризм, Ренессанс – антропоцентризм и гуманизм, Новое время – сциентизм.

Неверие в конструктивно-созидательные силы человека, исторический и социальный пессимизм, скептицизм – таковы основные черты умонастроения рубежа ХIХ – ХХ веков. Пришло время переосмысления действительности, расширения границ познаваемого, изменения представлений о смысле, цели и предназначении человека.

Для русского космизма этого периода характерно тяготение к идее единства. Речь идет не об абстрактном единстве, а, скорее, о живой внутренней целостности, схватывающейся, в терминологии И.А.Ильина, «изначальной интуицией», из которой разворачивается целостное видение. Суть этой целостности дорациональ-на. Ибо выражает она нераздельное единое бытие. В теософии как Божественной мудрости основой являются не рациональные знания человека, фрагментарные и отрывочные, а Божественная целостность, вечное и бесконечное Божественное начало, «Вечность Вселенной в целом, как беспредельный план» [1, с. 51], который человеку дано постичь дорационально, то есть схватить целостно. В теософии источником знаний является не человек, а Абсолют, а человек лишь стремится приблизить свою несовершенную природу к Божественному, открыть в себе и познать одухотворенный космос. Воззрения русских религиозных философов основываются на богооткровенной возможности человека. Главная идея русского космизма – идея всеединства, концептуально созвучная фундаментальному теософскому закону мироздания, который Е.П.Блаватская сформулировала в «Тайной Доктрине», где целостность «ВСЕЕДИНОЕ и Единое» понимается как «всё во всём» [1, с. 55]. Понимание единства представителями русской религиозной философии, опиравшихся на православие, и теософия Блаватской идейно близки. Идея единства в качестве дорациональной интуиции является общей для этих учений.

Идея единства нашла свое лучшее выражение во взглядах философов золотого века русской философии П.А.Флоренского, С.Н.Булгакова, Н.А.Бердяева, С.Л.Франка и др. В основу их понимания идеи единства положена концепция консубстанциональности (как принцип картины мира, где все существа онтологически друг с другом связаны). Следует отметить, что этот принцип положен в основу философских учений Платона, Плотина, средневековых патристиков и мистиков, отчасти Шеллинга и Гегеля. Русские религиозные философы, начиная с Вл. Соловьева, переосмысливают эту идею в соответствии с современными трансформациями в мировоззрении, обращаются к идее консубстанциональности через православный контекст.

Владимир Соловьев – приверженец идеи целостности, синтеза, преодоления кричащих противоречий. Отсюда и его философия всеединства с принципом цельного знания. Как известно, Соловьев называл свое учение «свободной теософией», понимая под теософией цельное знание: «Свободная теософия, или цельное знание не есть одно из направлений или типов философии, а должна представлять высшее состояние всей философии как во внутреннем синтезе трех ее главных направлений – мистицизма, рационализма и эмпиризма, так равно в более общей и широкой связи с теологией и положительной наукой. Если единство в сфере знания, определяемое теологическим или мистическим началом, мы называем вообще теософией (то есть, говоря точнее, знание в своем единстве есть теософия), то высшее синтетическое единство <…> характеризуется принятым мною названием свободной теософией или цельным знанием» [2, с. 194–195]. При этом Соловьев поясняет, что «свободная теософия», прежде всего, свободна от «предвзятых идей и произвольных отрицаний» [2, с. 202].

Идеи всеединства и Софии-Мудрости Вл. Соловьева идейно близки основной идее теософии в понимании Е.П.Блаватской. Соловьев выражает идею единства в концепте «всё есть во всём» [3, с. 336–337]. Точно так же формулирует одно из фундаментальных положений теософии Е.П.Блаватская, представляя его во введении к «Тайной Доктрине». Трактовка бытия Блаватской в виде того, что природа есть «не случайное сочетание атомов», и стремление Вл. Соловьева представить бытие как «всеобщий и целостный организм» указывает на близость взглядов мыслителей.

Безусловно, имеются существенные различия между взглядами Е.П.Блаватской и Вл. Соловьева. Но определение сути теософии Соловьевым в виде гармоничного соединения теологии, философии и науки содержательно мало отлично от определения содержания «Тайной Доктрины» Блаватской как синтеза науки, религии и философии.

Если Вл. Соловьев положил начало идеи соборности в русской религиозной философии, творчески обращаясь к понятию теософии, то Н.А.Бердяев проблему единства решает через «великий синтез традиционализма и творчества, церковности и свободы» [цит. по: 4]. Культура – это всегда преодоление существующего эволюционной энергией будущего; следовательно, культура всегда творчество духа. У Бердяева творчество включено в иерархию богосозданного мира, в котором миссия человека – приблизить мир к лучшему его образцу.

Понимание единства в многообразии и многообразия в единстве в западно-европейской философии зачастую выступает абстрактными представлениями. Русские философы пытаются объяснить эти внутренние связи, выяснить способы сочетания единства и многообразия. С одной стороны, это происходит на основе глубинных сакральных смыслов православия, с другой – привлекается широкий круг культурологических, естественнонаучных, эстетических знаний. Так, понятие единства у русских космистов наполняется внутренним системным содержанием, что роднит их идеи с учением Блаватской, которая обобщила достижения современной ей науки и философии.

Особый интерес представляет наследие П.А.Флоренского, демонстрируя многоаспектность подтверждения единства. Его учение восходит к вершинам православного богословия и бесстрашно нисходит оттуда в глубины материи позитивных наук. Мыслитель ставит перед собой задачу объединить лучами всеединства все вещи мира. «Всеединство» Флоренский определяет творчески через идею конкретной метафизики.

Павел Флоренский видел мир не как абстрактное всеединство, а как то, в чем есть некие островки смыслов, через которые мы и можем проникнуть к Абсолютному и понять конкретность Бога, то есть Бога как Личность. Представляя единство не абстрактно, а конкретно, через слои смыслов, которые открываются через символ, что есть по Флоренскому «бытие, которое больше самого себя», философ открывает многослойность одухотворенного космоса – через символизм иконописи, тайну имени, возвышенность музыки и универсальность законов естественных наук. Так, иерархическое состояние космоса Флоренский выражает в восходящем символизме, удерживающем абсолютное во всеединстве конкретного, что обнаруживает идейное родство с теософской системой Блаватской, в которой от минералов и стихий до человеческих рас, высших Учителей и дыхания Вселенной, – все представляет собой абсолютное единство в конкретной иерархии космоса.

Софиология как учение о Софии, нетварной Премудрости, – осевая линия всей русской религиозной философии, которая вся есть развернутое размышление о Духе. Представляется, что близость русской религиозной философии и теософии раскрывается прежде всего через понимание Софии.

На протяжении всех своих философских исканий Владимир Соловьев пытался объяснить сущность софийности. Тема Софии у Соловьева не устраняла единосущности Бога и мира. Он полагал Софию последующим звеном между Богом и миром и соединял в ней качества небесные и земные, божественные и человеческие. Душа мира, определяемая как божественным началом, так и тварным бытием, является посредницей между «множественностью живых существ, составляющих реальное содержание ее жизни, и безусловным единством Божества, представляющим идеальное начало и норму этой жизни» [цит. по: 5, с. 131].

По Вл. С.Соловьеву, именно София и является ключевым моментом в осуществлении всех божественных замыслов, и прежде всего – через человека. Благодаря Софии религия из сферы догматической переходит в мир живой религии, открытой человеку духовному. Теософия в учении Е.П.Блаватской выражает идейно родственный смысл, где мудрость Божественная открывается через эволюционный план становления мира (космогенезис), в котором человек обретает определяющее значение через открытие в себе богоданной мудрости – Софии.

Иерархическая структура Вселенной обусловлена высшим единым глубинным и сущностным началом. И в теософии Блаватской, и в «свободной теософии» Вл. Соловьева – человек – тот, кто открывает эту Божественную мудрость, тот, кто способен превзойти себя низшего, поднявшись на более высокие планы бытия. Софиология Вл. Соловьева об этом пути, об этой конкретной возможности двувекторности путей человека и Бога, встреча которых и есть Единство – фундаментальный закон мироздания, сформулированный в теософии.

«Итак, истина есть все, – пишет Вл. Соловьев. – Но если истина есть все, тогда то, что не есть все, т. е. каждый частный предмет, каждое частное существо и явление в своей отдельности ото всего: оно есть со всем и во всём. Итак, всё есть истина в своем единстве или как единое» [6, с. 130]. Слова философа близки к фундаментальному закону теософии «всё есть во всём», который Вл. С.Соловьев трактует через ипостась Софии, очеловеченной премудрости Бога.

У Павла Флоренского София – Матерь божья, абсолютное совершенное вселенское существо, исполняющее божественную волю через мировую душу. Через конкретную метафизику православие у Флоренского обретает живой действенный жизненный характер. Христианский космос П.А.Флоренского вбирает в себя и сакральные сверхметафизические высоты, и сугубо научные рациональные системные объяснения боготворимого мира. Такой подход представляется методологически близким к учению Е.П.Блаватской, в котором Божественное происхождение мира укладывается в закономерности эмпирической действительности и находит продолжение в тонких планах бытия.

Учение о Софии получает наибольшее развитие во взглядах С.Н.Булгакова, наследие которого является осевым для понимания этой традиции. Антиномичность божественного и человеческого, земного и небесного в образе Софии приходит к творческому расширению через безусловное подчинение человеческих духовных импульсов софийному началу. У Булгакова София – нечто отличное от Христа и Богоматери. Она (София) – четвертая ипостась, онтологически находящаяся ниже трех божественных ипостасей. Но она не участвует во внутренней триединой жизни. София, по С.Н.Булгакову, – актуальное единство мира в Логосе, связь всего со всем, мир божественных идей, умный космос. Мыслитель разрушает границы между недосягаемостью догматов и личным духовным опытом человека. Человек обретает шанс не только на возрождение, но и на преодоление себя, шанс на эволюционное самотворчество в содружестве с Божественным. «Итак, вера имеет две стороны, – пишет С.Н.Булгаков, – субъективное устремление, искание Бога, религиозная жажда, вопрос человека, и объективное откровение, ощущение Божественного мира, ответ Бога. В вере Бог нисходит к человеку, установляется лестница между небом и землей, совершается двусторонний, богочеловеческий акт. И это объективное содержание веры имеет для верующего полную достоверность, есть его религиозное знание, полученное, однако, путем откровения» [7, с. 28].

Близким к иерархически описанному космосу у Блаватской является учение ангелологии Булгакова, представленное в его богословской работе «Лествица Иаковлева», в которой сложная система ангелов и ангелов-хранителей не только отдельных людей, но и церквей, народов, элементов дана как суть членов сотворенной Софии. Ангелология С.Н.Булгакова идейно близка к фундаментальному закону теософии о Единстве, сформулированном в выражении «всё во всём». Закону Единства подчинен весь Космогенезис и Антропогенезис в учении Е.П.Блаватской. В булгаковском православном измерении это «всё» есть иерархическая наполненность Софии Божественной. Не есть ли это теософия – Божественная мудрость, данная нам конкретно?

Таким образом, можно заключить, что контекст русского космизма, представленный в учении русских религиозных философов, является идейно близким и созвучным теософским идеям Е.П.Блаватской. Их общность выражается следующими концептуальными характеристиками:

1) единый мировоззренческий контекст, в котором закономерно формируются в одном временном измерении учение Е.П.Блаватской и представителей философско-религиозного направления русского космизма – времени ожиданий обновленных смыслополаганий и предназначений человека духовного;

2) консубстанциональность, выразившаяся в символической иерархичности, многоуровневом разворачивании единого космоса с внутренними закономерностями цикличности развития. В представленных учениях новые, высшие формы не проистекают из низших. Происшедшее из одного источника бытие сохраняет свое единство, внутреннюю целостность и иерархическую соподчиненность;

3) универсализм, основанный на согласовании и взаимодополняемости всеобщего и индивидуального, что обусловливает процесс вечного становления бытия;

4) идея всеединства через софиологию, учение о Софии как вечной премудрости, в обобщенном виде представленное через теософию как Божественную Мудрость, выражается фундаментальным законом теософии – «всё во всём». Закон единства как самозапускающий принцип Вселенной. Е.П.Блаватская и русские религиозные философы выступают против косной религиозности и мертвых догм, стремятся проложить путь к истинной духовности;

5) конкретность как условие практической духовности, проявленной через неповторимость личного, единичного, в виде ценностной доминанты учения – в отличие от метафизической абстрактности теоретической философии;