500 лет назад: читать начало книги онлайн

Моя рука с ножом замирает, когда я скорее чувствую, чем слышу окутывающую княжеский двор непривычную тишину. Она медленно обволакивает всех в этот ясный осенний день, заражает как болезнь, передаётся от одного к другому, пока все не замолкают, отвлекаясь от своей работы, и не поворачивают головы к главным воротам.

Я сижу под раскидистым дубом, облюбованным мной с братом в детстве. Все его листья уже пожелтели и теперь осыпаются золотым дождём. Я откладываю в сторону ветку берёзы, у которой выстругала идеально острый конец, и поднимаю взгляд. Наблюдаю, как стражники у ворот начинают суетиться и торопливо распахивают тяжёлые двери. Жители княжеского двора перешёптываются и шумно охают, пока Мары в красных плащах заходят на нашу территорию.

Их шесть, все одеты схоже, а их лица удивительно прекрасны и молоды. За исключением самой старшей. На вид ей можно было дать не меньше сорока. У неё длинный шрам на левой щеке от скулы до самого подбородка. Но распущенные чёрные волосы вьются аккуратной волной и смягчают образ женщины. А вежливая, не сходящая с лица улыбка добавляет теплоты её взгляду.

Они никому не задают вопросов, будто ведомые невидимой нитью, размеренным шагом направляются в мою сторону. Их появление меня не удивляет и не пугает, но я не могу оторвать глаз от того, как люди расступаются перед ними с благоговейным шёпотом и тихими молитвами Моране. Нож выпадает из моей руки, и я неловко поднимаюсь на ноги, опираясь о ствол дуба.

Арина выбегает со стороны новых конюшен, несётся ко мне, и единственная обнимает, пытается защитить. Но мы все знаем, что это бесполезно. Впервые за годы я успокаивающе улыбаюсь своей преданной няне, с благодарностью сжимаю её шершавые ладони и аккуратно выбираюсь из объятий, делая шаг ближе к Марам.

Мне десять с половиной лет, я даже немного старше, чем был Валад, когда Морана забрала его душу, поэтому теперь я не нахожу ничего удивительного в том, что Мары пришли за последним призраком этого княжеского дома – за мной.

Мне бы стоило уйти и собрать вещи, чтобы навсегда покинуть родной дом, но я только проверяю лунницу брата на шее. Остальное мне неинтересно.

Во дворе появляется отец. Я выпрямляюсь перед прислужницами богини и не открываю рта, не издаю и звука, чтобы не позорить князя некрасивой картиной тщетных попыток издать правильные звуки.

Мары выстраиваются в линию на расстоянии пяти метров передо мной. Остальной путь навстречу я должна преодолеть сама.

Князь распоряжается приготовить для гостей еды в дорогу, приказывает дать мне лучшего коня, принести дорогой кафтан и тёплые перчатки. Собрать лучшую одежду в сумки. Впервые за годы он меня обнимает, неуверенно касается моих волос и не только смотрит на меня, но и действительно видит. Однако я не обманываю себя, знаю, что он прощается, и в его зелёных, как и у меня, глазах облегчение, печальное и неизбежное. Я – последнее напоминание о его поражении. Что бы ни говорили остальные, может, он и отбил княжество, но потерял семью. Князь Верест ещё достаточно молод, чтобы вновь жениться и обзавестись новыми наследниками. Эта мысль бьёт меня наотмашь, как внезапная пощёчина, и я выбираюсь из его объятий.

Отец в последний раз кладёт руку мне на плечо, сжимает пальцы, держит, и на краткий миг я верю, что он попытается меня остановить, попытается возразить или сделать хоть что-то, но ещё мгновение, его хватка ослабевает, и он меня отпускает.

– Она не может говорить, – обращается он к Марам, и те отрывают взгляды от меня, словно только сейчас замечают, что рядом вообще стоит князь.

– Как её зовут? – ласково спрашивает старшая из Мар.

Ветер отбрасывает её длинные волосы за плечо, ещё отчётливее демонстрируя шрам. Однако Мара никак не стесняется своего изъяна, кажется, даже не помнит о нём и не пытается вновь прикрыть его волосами.

– Веледара, моя дочь и княжна ашорская.

– Княжна? – в замешательстве повторяет другая Мара, и они тихо переговариваются между собой.

Я терпеливо жду, сжимая серебряную лунницу, висящую на шее.

– Я не могу покинуть свой двор и княжество, – твёрдо говорит отец, и Мары прекращают обсуждение, глядя на него.

– Необычная ситуация, князь, – напрямую признаёт старшая Мара. – Я верю, что Веледара – разумная девочка, – она бросает на меня короткий взгляд и улыбается, искренне, но с сожалением и даже сочувствием. – Однако ты должен помнить, что Веледара теперь одна из нас и обратно ты принять её не сможешь.

Верест соглашается, зная, чем может для него обернуться попытка спрятать меня. Но также это значит, что ворота моего собственного дома для меня навсегда будут закрыты. Никто здесь не примет меня, если я сбегу от Мар и буду искать убежища.

Меня лишают дома.

Я продолжаю безмолвствовать, зная, что это не вопрос или намеренное условие – это неоспоримый факт. Ко мне подходит другая Мара и протягивает руку.

– Меня зовут Ясна, и я была самой младшей долгие годы, – представляется она.

Её мелодичный голос и искренность во взгляде завораживают, я обхватываю её ладонь, и девушка улыбается мне шире, перетягивая на сторону Мар.

– Она немая с детства? – вновь интересуется у отца старшая.

– Нет, только последние три года. Это последствия… травмы.

– Травма, – понимающе кивает та и оглядывает меня внимательным взглядом. – Веледара теперь одна из нас, и мы о ней позаботимся, князь.

Арина единственная, кто начинает тихо плакать. Отец плотно сжимает губы под аккуратно подстриженной бородой и почтительно прощается с Марами. Все присутствующие на княжьем дворе люди склоняются перед прислужницами богини смерти. Мужчины стягивают с голов шапки и сгибаются низко, дожидаясь, пока Мары пройдут мимо к выходу.

Одна из Мар берёт под уздцы приведённого коня. Его седельные сумки полны вещей и еды мне в дорогу. С меня снимают испачканный землёй и жухлыми листьями простой серый кафтан, и я надеваю более дорогой, красный, украшенный рельефной чёрной и золотой вышивкой. Ясна помогает мне вытащить волосы, успокаивающим жестом касается моей щеки и ведёт меня к выходу.

Первые шаги я делаю бодро, как если бы всё время готовилась к этому моменту, но чем ближе ворота и чем дальше отец, тем больше я замедляюсь, ощущая нарастающую неуверенность. Ясна чувствует, что я мешкаю, но не тянет, а подстраивается под мой шаг.