И вот Алия вернулась.
У меня по спине, словно задевая каждый нерв и мышцу, проходит спазм. Я чувствую, как бледнею, осознавая, что прошло десять лет. Десять лет, как не стало моего брата. Этой весной Валаду уже исполнилось бы двадцать. Он уже был бы женат и, вероятно, даже стал бы князем, объединившим север.
Всё было бы другим.
В той реальности стала бы я Марой? Или, как и Алия, носила бы сейчас дорогие сарафаны с изысканной вышивкой и легчайшим кружевом? Украшал бы мою голову такой же кокошник с перламутровыми жемчужными ряснами[7]? Или даже в мире, где вся моя семья жива и здорова, я бы так же носила алое?
Я встряхиваю головой, избавляясь от паутины старых вопросов. Когда-то они мучили меня, повторяясь из раза в раз калейдоскопом возможных счастливых вариантов. Но они остаются мыслями.
Эфемерными.
Сладкими.
И ненастоящими.
Впервые спустя десять лет я вижу Алию. Девушка выросла восхитительной красавицей. Золотые локоны вьются до самой поясницы. Светлые медовые глаза, полные невинного очарования, широко распахнуты, как и в детстве. У неё бледная кожа и изящные длинные пальцы. Ей уже восемнадцать, но в её свободную косу всё ещё вплетена лента, а кокошник просто украшает, но не прикрывает голову, показывая, что она не в браке.
Воины князя Вереста с лошадьми остаются на почтительном расстоянии. Алия же идёт навстречу Руслане, и они сходятся посередине, на открытой поляне между храмом и полосой леса.
Мы с сёстрами ждём, наблюдая, как они разговаривают. Нам не слышен диалог, и Руслана стоит к нам спиной, не позволяя угадать её настроение от слов княжны. Проходит не больше пяти минут, как Руслана возвращается, а Алия смиренно остаётся стоять на месте. Взглядом она безошибочно находит меня и смотрит не отрываясь. Я догадываюсь о том, что старшая Мара собирается мне сказать, даже раньше, чем она подходит ко мне.
– Княжна хочет поговорить с тобой, Вела. Только с тобой.
– Зачем? – спрашиваю я.
– Говорит, у неё есть просьба.
Я проглатываю резкий ответ. Так как он адресован не Руслане, а княжне. Алия же не услышит, стоя слишком далеко.
– Я не хочу с ней говорить.
– Я знаю, – на выдохе соглашается Руслана. – Но это наша задача – выслушивать просьбы смертных. Если же она никак не будет связана с нечистью, то ты вправе отказать.
Молча перевожу взгляд с Русланы на княжну и обратно.
– Считай это своим собственным испытанием, Вела, – с мягкой улыбкой говорит старшая, вставая передо мной и загораживая Алию. – Чем больше своих страхов ты встретишь лицом к лицу, тем меньше они будут тебя тревожить. А однажды ты освободишься от них вовсе.
Я задумываюсь над её словами. Первые шаги к княжне я делаю нехотя и неуверенно, но потом вспоминаю, что я не та шестилетняя девочка и младшая дочь князя. Я одна из Мар. И нас всего семь.
– Здравствуй, Веледара, – тихо приветствует меня Алия, когда я уверенно встаю напротив девушки.
Я оставляю между нами два метра, не желая подходить ближе. Её голос изменился, стал даже приятнее, мелодичнее, а тон тёплый и ласковый. Хотя взгляд немного пугливый. Я хоть и младше, но мы почти одинакового роста.
– Здравствуй, княжна.
Алия неуверенно закусывает губу, оглядывается назад, проверяя, не могут ли нас подслушать. Я хмурюсь, оценивая её нервозность.
– Мне нужна твоя помощь, Вела.
Я задумчиво наклоняю голову, не отрывая взгляд от Алии, и пытаюсь понять смысл услышанных слов. Я стою перед княжной и словно смотрюсь в зеркало той жизни, что у меня могла быть. Если бы они с отцом не приехали к нам, то нападения могло бы и не быть.
– Обратись за помощью к моему отцу, – отрезаю я, надеясь, что мой холодный тон лишит её желания продолжать разговор.
И худшее даже не то, что она осталась жива, в то время, как мой брат мёртв.
И не то, что она носит платья и украшения, которые должны принадлежать мне.
Самое болезненное то, что она живёт в моём доме, спит наверняка в моей спальне. Жители княжеского двора зовут её «наша княжна», а мой отец признаёт её дочерью.
[7] Украшения в форме подвесок, крепятся с двух сторон к головному убору.