— О… — А-Яо вскинул на Сычжуя невиннейший взгляд и даже похлопал ресницами. — Я никогда бы не посмел, но… Понимаете, это не даочжан Сяо.
— Что? — обернулся к нему Цзинъи. — Ты, опасный придурок с криминальными наклонностями, что ты такое несешь?
А-Яо отскочил от него, спрятал руки за спиной и быстро-быстро замотал головой.
— Нет! Нет-нет-нет! — протараторил он в точности как Мо Сюаньюй. — Я знаю даочжана Сяо! Я много раз видел его в Башне Золотого Карпа, когда они с даочжаном Суном приходили туда на судебные заседания. Это — не он, совсем не он!
Лань Цзинъи уже не так уверенно оглянулся на остальных своих товарищей, и взгляд его, скользя по лицам, уткнулся наконец в Цзинь Лина.
— Он же у вас сумасшедший, верно? — зачем-то уточнил Цзинъи у Цзинь Лина. — На голову стукнутый или что-то вроде того?
Лань Сичэнь не знал, о чем А-Яо разговаривал со своим племянником, однако тот сейчас выглядел задумчиво.
— Н-ну… сумасшедший, да, — протянул Цзинь Лин не очень уверенно. — Но память-то ему, вроде, не отбивало…
— Но у него Шуанхуа, — вставил свое замечание кто-то из задних рядов. — Это же меч Сяо Синчэня!
— И повязка на глазах… — добавили с другой стороны. — Ну, то есть там, где должны быть глаза…
— Вот именно! — фыркнул А-Яо. — Должны быть! Я уверен, что у этого пройдохи они есть! Снимите повязку и проверьте!
Юноши смущенно переглянулись. Касаться чужого человека и так было верхом неприличия, а уж так бессовестно унижать того, кто и так тяжело пострадал…
— Почему сразу «пройдохи»? — недовольно пробормотал Цзинъи.
— Потому что честному человеку без надобности выдавать себя за другого! — с достоинством парировал А-Яо. — Ну, давайте я сам сниму эту повязку! Если вдруг — вдруг! — я ошибаюсь, я потом извинюсь. Но говорю вам: это не Сяо Синчэнь!
Однако, несмотря на свои слова, близко к лежащему на полу человеку он все же не подошел.
— А, чтоб тебя! — выпалил вдруг Лань Цзинъи и, решившись, сорвал повязку с лица объекта спора.
Веки были опущены, однако они вовсе не выглядели ввалившимися. Осмелевший Цзинъи вновь протянул руку и осторожно приподнял одно веко.
Глаз был на месте.
Все пораженно выдохнули, уставившись на человека, вновь ставшего безымянным незнакомцем, с удивлением. Без повязки тот выглядел еще моложе — их самих он был старше от силы на несколько лет.
— Если это не даочжан Сяо, — чуть растерянно произнес Лань Сычжуй, — то кто же это? И почему у него этот меч?
— И где сам даочжан Сяо? — мрачно добавил Лань Цзинъи, роняя повязку на пол и поднимаясь.
А-Яо словно хотел что-то сказать, но осекся. Лань Сичэнь понимал его: тот и так сильно рисковал, говоря и действуя чересчур рационально для взбалмошного Мо Сюаньюя. Делать еще и логические выводы было опасно для маскировки А-Яо. Однако Лань Сичэню все же хотелось услышать, про что тот подумал. В конце концов, надо было что-то решать, в том числе и с лютым мертвецом, торчащим посреди толпы молодежи, как мощное дерево среди юной поросли: почти над каждым из них он возвышался на целую голову. Лань Сичэнь, конечно, мог играть достаточно долго, но все же и его силы были не безграничны.
Тем временем А-Яо что-то шепнул на ухо своему племяннику, стоящему совсем рядом. Лань Сичэнь заметил это только благодаря тому, что не сводил с А-Яо глаз, в то время как остальные с любопытством рассматривали ложного даочжана. Цзинь Лин же выглядел мрачным и надувшимся — надо полагать, из-за того, что отчаянности в разоблачении самозванца хватило не ему. Услышав слова дяди, он нахмурился еще сильнее и ответил ему подозрительным взглядом. Однако А-Яо ободряюще кивнул ему, и Цзинь Лин угрем скользнул за спину лютому трупу.
Дальше Лань Сичэнь не мог видеть четко, ибо монументальная стать мертвеца загораживала ему обзор, но, казалось, Цзинь Лин привстал на цыпочки и, помедлив мгновение, что-то вытянул из затылка застывшей фигуры.
Отойдя от лютого трупа, Цзинь Лин победно показал всем два длинных черных гвоздя — и одновременно с этим А-Яо кивнул уже Лань Сичэню. Тот, поколебавшись, рискнул отодвинуть Лебин от губ и вдохнуть воздуха полной грудью.
Юные адепты, едва стихла мелодия сяо, дружно отхлынули назад, однако мертвец больше не пытался нападать. Еще несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом — поразительное дело! — вдруг склонился перед всеми в уважительном поклоне.
Лань Сичэню никогда не доводилось видеть, чтобы мертвецы, тем более лютые, вели себя подобным образом. Если бы не серая безжизненная кожа, не застывшее выражение на лице и не аура чего-то неживого, плотно окутавшая это тело, его вполне можно было принять за человека. Более того, чтобы почувствовать эту ауру, требовался определенный уровень самосовершенствования, и Лань Сичэнь не сомневался, что, скрывая лицо в тени шляпы, этот загадочный мертвец вполне мог бы пройти по улицам города, не привлекая к себе внимания.
— Н-но… как такое возможно? — первым не выдержал паузы Цзинъи. — Что это вообще такое?
— Наверное, все же не «что», а «кто», — вмешался А-Яо, выходя вперед и почтительно кланяясь мертвецу в ответ. — Возможно, даочжан Сун сумеет ответить на все наши вопросы?
Удивительно — но мертвец действительно ответил. Он слегка покачал головой и указал рукой на свой рот.