Как оказалось, пока они отсутствовали, их компания пополнилась еще одним человеком. Сердце Цзинь Гуанъяо ревниво пропустило удар, когда он увидел Лань Сичэня, бережно поддерживающего какого-то чужака — а уже в следующее мгновение оно забилось быстрее, когда Цзинь Гуанъяо осознал, что знает этого человека.
Отношения с Сюэ Яном всегда были непростыми.
Если Мо Сюаньюй являлся сумасшедшим, но при этом достаточно безобидным, то Сюэ Ян сумасшедшим не был. Сюэ Ян был маньяком, весьма одаренным как умом, так и талантами. Чего он был начисто лишен — так это хоть малейших социальных навыков. Сюэ Ян вел себя как наглый помойный кот, угодивший в богатую усадьбу: то есть совершенно не собирался одомашниваться.
Цзинь Гуаншаня, подобравшего этого, с позволения сказать, кота, подобные детали не интересовали. Сюэ Ян нужен был ему как один из самых перспективных последователей Старейшины Илина. Паршивец каким-то звериным чутьем разбирал кривые и разрозненные записи Вэй Усяня, а то, чего в них не имелось, успешно додумывал сам.
Самого Цзинь Гуанъяо Сюэ Ян, скорее, забавлял. В те времена, когда Цзинь Гуанъяо в Башне Золотого Карпа совмещал в себе обязанности мальчика на побегушках, администратора и цели для насмешек и битья, Сюэ Ян казался едва ли не отдушиной, позволяющей не спятить. Он все называл своими именами, ржал над всеми, невзирая на положение, и не стеснялся вообще ничего. Он мог красть еду с лотка прямо на глазах у продавца, мог преспокойно спустить штаны прямо перед девицей, чтобы отлить где-нибудь. Умом Цзинь Гуанъяо ужасался, но что-то внутри него отчаянно завидовало подобной беспардонности. Сюэ Яна абсолютно не беспокоило, кто и что о нем думает. Он не ценил ни людей, ни даже вещи. Если бы его вышвырнули из Башни Золотого Карпа, он бы просто пошел дальше, ни о чем не сожаления. Цзинь Гуанъяо — он знал это точно — отчаянно бы сожалел, и потому вынужден был терпеть унизительное обращение. Сюэ Ян терпеть не умел.
Отношения Цзинь Гуанъяо с Сюэ Яном сложно было назвать приятельскими, однако иного слова не подбиралось вовсе. Сюэ Ян прекрасно знал, что Цзинь Гуанъяо тоже способен переступить через любые социальные нормы — и смеялся лишь над тем, что его «приятелю» для этого требовались весомые причины. Он считал, что Цзинь Гуанъяо мог бы добиться большего, если бы плюнул на всех и поступал так, как удобнее ему. Цзинь Гуанъяо тоже так считал, но становиться таким же маньяком не желал. Маньяки, в этом он был убежден твердо, всегда плохо кончают.
Когда Цзинь Гуаншань умер, в Сюэ Яне отпала острая нужда. Собственно, к тому времени Цзинь Гуанъяо уже убедился, что ничто из записей Старейшины Илина ему особо не требовалось. Самое безобидное уже растащили многие ордена, а с самым опасным он не желал иметь дела. Темный путь заклинательства не интересовал Цзинь Гуанъяо. Он достиг вершин и обладал достаточным уровнем власти, чтобы не рисковать ради эфемерных возможностей. Зачем повелевать трупами, когда Цзинь Гуанъяо вполне успешно повелевает живыми? Как оказалось, для этого не требовалось даже по-настоящему высокого уровня самосовершенствования или какого-то особо сильного золотого ядра: управленческих талантов вполне хватало. К тому же эманации темной энергии ни за что бы не удалось скрыть от Лань Сичэня, а меньше всего Цзинь Гуанъяо хотел бы увидеть отвращение на его лице…
Так или иначе, а с Сюэ Яном им было больше не по пути. Цзинь Гуанъяо не возражал, чтобы тот продолжал свои безумные эксперименты — однако не желал, чтобы те продолжались внутри Башни Золотого Карпа. Подвалы — не самое людное место, но однажды, перехватив в темных коридорах четырехлетнего А-Лина, сунувшего туда свой любопытный нос, Цзинь Гуанъяо окончательно решил, что с него довольно. Сюэ Яну было предоставлено небольшое поместье недалеко от Ланьлина с условием, что тот будет сидеть там тихо и не появляться в Башне Золотого Карпа. Сюэ Ян, как всегда, не стал ничего обещать, а через некоторое время усадьба оказалась сожженной дотла. Сюэ Ян пропал без вести — по крайней мере, Цзинь Гуанъяо был убежден, что тот ушел, а не сгорел, вне зависимости от того, был пожар устроен им или же произошел случайно.
В первое время Цзинь Гуанъяо Сюэ Яна искал. Ему не слишком хотелось, чтобы подобный человек разгуливал неизвестно где. Слишком многое он знал о Цзинях вообще и о самом Цзинь Гуанъяо в частности. Если он угодит в руки к заинтересованным людям и откроет свой рот, Цзинь Гуанъяо придется отбрехиваться от очень и очень многого.
Однако Сюэ Ян как в воду канул. Агенты Цзинь Гуанъяо в других орденах только руками разводили: новых подозрительных адептов там не появлялось. Кровавых вспышек тоже нигде не наблюдалось. Казалось, Сюэ Ян просто исчез с лица земли.
Что ж, с горечью подумал Цзинь Гуанъяо, по всему выходило, что не исчез. Если ему удастся вернуться в Ланьлин и, главное, в собственное тело, он разберется с теми, кто умудрился проглядеть город И. Ибо теперь у Цзинь Гуанъяо не осталось сомнений, кто стал причиной уничтожения этого места.
От одной мысли, что сбежавший маньяк сделал своим испытательным полигоном целый город, по спине бежали мурашки. Это говорило о том, что Сюэ Ян вышел на какой-то новый уровень в своих извращенных исследованиях.
Но куда больше, до ледяной дрожи и удушья в легких, пугало то, что именно этого человека сейчас почти в своих объятиях держал Лань Сичэнь.
— Привет, привет! — усилием воли взяв себя в руки и нацепив на лицо глуповатую улыбку, протиснулся сквозь толпу молодежи Цзинь Гуанъяо. — А кто это у нас новый такой хорошенький?
Он плюхнулся рядом, потеревшись о Лань Сичэня и как бы ненароком оттеснив его от Сюэ Яна. Цепкий взгляд Цзинь Гуанъяо моментально выхватил и повязку на глазах, и красивый узорный меч, совершенно точно принадлежавший не этому маньяку. Сюэ Ян любил играть со своими жертвами и сейчас, как понял Цзинь Гуанъяо, он затеял новую, смертельно опасную для всех участников игру. Он даже не поленился нацепить на себя маску своего врага.
— Молодой господин Мо, — четко произнося его имя, обратился к нему Лань Сичэнь. — Познакомьтесь с даочжаном Сяо Синчэнем.
— Ой, я о вас слышал! — затараторил Цзинь Гуанъяо. К счастью, Мо Сюаньюй с Сюэ Яном никогда не общался, хотя тот, разумеется, видел этого «забавного психа», как он тогда выразился. — Только глава Лань занят, понимаете? У него есть я!
Он подвинул Лань Сичэня еще немного, практически заняв его место перед Сюэ Яном.
— Я… — смущенно пробормотал тот, и Цзинь Гуанъяо поразился, каким, оказывается, тот был прекрасным актером. Видимо, Сюэ Ян повзрослел и обучился кое-каким новым трюкам: он действительно выглядел хрупким и ранимым, а голос его звучал нежно и ласково. — Я вовсе не собирался…
— О, ну конечно, нет! — просиял Цзинь Гуанъяо и, схватив Сюэ Яна за обе руки, торжественно их потряс. — Вы такой хороший человек! Говорят, даже святой! Вы пришли помочь этому городу, да?
Сюэ Ян, чуть нервно улыбаясь, выдернул свои руки из его хватки. Хоть на них и были перчатки, поврежденный мизинец на левой руке отлично прощупывался. Не то чтобы Цзинь Гуанъяо нужны были доказательства — он просто почувствовал небольшое удовлетворение, поставив Сюэ Яна в неловкое положение.
Цзинь Гуанъяо было очень интересно послушать, что Сюэ Ян соврет о своем присутствии в этом городе, но не успел тот открыть рот для рассказа, как крыша дома вдруг проломилась, и на них вместе с обломками обрушилась чья-то монументальная фигура. В первый момент Цзинь Гуанъяо иррационально показалось, что его настиг дагэ: столь высок и могуч был нападавший. Однако тот факт, что половина частей дагэ находилась при них с Лань Сичэнем, противоречил этой теории.
Это не помешало мертвецу — а нападавший, несомненно, был мертвецом — занести над ними свой меч. А-Лин, неугомонный мальчишка, бросился под удар, парируя его своим оружием, и только то, что Суйхуа обладал огромной духовной силой, спасло его от участи быть разрубленным пополам. А-Лин пошатнулся и рухнул на колени, левой рукой зажимая правую, явно онемевшую. Цзинь Гуанъяо, не долго думая, подхватил племянника в охапку и укатился вместе с ним из-под следующего удара, который, впрочем, почти парировал Сюэ Ян. Почти — потому что тот тут же, едва не-его серебристый меч схлестнулся с мечом нападавшего, повалился на пол, делая вид, что лишился сознания.
Повелительные трели сяо, разлившиеся над импровизированным полем боя, прозвучали как бальзам для души. Лютый мертвец сделал еще шаг и замахнулся было в очередном выпаде, но потом замер и опустил руки.
========== Глава 18 ==========
Первым порывом Лань Сичэня тоже было выхватить меч, и он даже почти достал Шоюэ из ножен. Однако осознание того, что их в относительно небольшом помещении набилось свыше дюжины, удержало его от столь необдуманного поступка. Поэтому вместо Шоюэ в руках Лань Сичэня появилась Лебин. Потекли звуки мелодии, удерживающие мертвеца от нападения, и они все получили передышку, чтобы иметь возможность подумать.
В идеале Лань Сичэнь предпочел бы, чтобы юношам хватило ума покинуть комнату, перейдя в другие помещения. Тогда он сумеет поменять сяо на меч и расправиться с напавшим на них лютым мертвецом. Однако молодые адепты и не думали уходить, топчась на месте и разглядывая застывшую мощную фигуру. При жизни нежданный гость наверняка обладал выдающейся силой, а после смерти и вовсе приумножил ее.
Лань Сичэнь, не прекращая играть, покосился в сторону А-Яо. Он не сомневался, что тот успел уйти из-под удара сам и племянника сумел уберечь, и потому почти не волновался. Куда больше Лань Сичэнь рассчитывал, что А-Яо, встретившись с ним взглядом, прочитает там его желание и уведет молодежь за собой.
Однако увиденное едва не заставило Лань Сичэня сбиться с такта. А-Яо, пользуясь тем, что Сяо Синчэнь лежал к нему спиной, да еще и, кажется, вовсе без сознания, подхватил с пола обломок балки и со всей силы заехал ему по голове.
— Молодой господин Мо, что вы делаете?! — ошарашенно воскликнул Сычжуй, как и Лань Сичэнь заметивший это действие. — Зачем вы ударили даочжана Сяо?