Воспитание юного Цзинь Лина приводило в ужас. Лань Сичэню всегда казалось, что А-Яо немного преувеличивает, когда упоминает о племяннике, и шутит, говоря, что опасается отправлять того на обучение в Облачные Глубины. Теперь же Лань Сичэнь имел возможность убедиться, что А-Яо был весьма скромен в своих замечаниях. Если Цзинь Лин когда-нибудь попадет в дядюшкин класс, тот, несомненно, с тоской вспомнит времена Вэй Усяня. Тот был хотя бы дружелюбным и необидчивым, а вот Цзинь Лин куда больше походил на сердитого и капризного ежика.
И все же то, с какой горячностью мальчик защищал своего младшего дядю, согрело сердце Лань Сичэня. Он знал, что А-Яо любит своего племянника, — и рад был видеть, что тот отвечает ему взаимностью, пусть и в своей грубоватой манере.
Поэтому Лань Сичэнь, сделав вид, что не замечает ужаса в глазах А-Яо, внимательно осмотрел демонстративно высунутый язык юноши и с улыбкой констатировал:
— Действительно, вы в полном порядке, молодой господин Цзинь. Поздравляю.
— А я от поздравлений воздержусь! — дерзко ответил тот. — Этот придурок — сомнительное приобретение как для ордена Гусу Лань, так и для его главы.
Лань Сичэнь поджал губы, сдерживая ответ. Мальчик откровенно хамил, а он даже не мог защитить А-Яо так, чтобы не выдать его.
— Что ты себе позволяешь? — Лань Цзинъи, как всегда, вылез на передовую. — Сам ведешь себя, как юная госпожа, а еще к другим придираешься!
А Лань Сычжуй, тоже как всегда, бросился разнимать намечающуюся свару.
— Не ссорьтесь! — встал он между Цзинъи и Цзинь Лином, который собирался возмутиться по поводу обращения. — Мы сейчас не в том положении, чтобы цапаться друг с другом. А слабым и беззащитным надо оказывать помощь.
Это он добавил уже непосредственно Цзинь Лину, глядя прямо и строго. Лань Сичэнь в который раз мимоходом поразился, насколько Ланем может быть ребенок, не имевший с ними ни капли общей крови, в то время как тот же Лань Цзинъи, приходившийся им троюродным кузеном, казалось, являлся полной противоположностью всему, что проповедовал их орден.
— О, вы уже оказали! — ехидно парировал Цзинь Лин. — Помогли, позаботились, защитили! А он в благодарность испортил твой гуцинь и обокрал самого Ханьгуан-цзюня. Я бы трижды подумал, прежде чем повернуться к такому спиной.
Лань Сичэнь бросил быстрый взгляд в сторону А-Яо и только благодаря этому успел заметить, как в его глазах мелькнула горечь. А-Яо не двинулся с места, и губы его продолжали улыбаться, однако тоски это скрыть не могло. Цзинь Лин, сам того не замечая, ударил по больному.
— Молодые люди, — почти не повысив голос, но придав ему весомость, привлек к себе внимание Лань Сичэнь. — Я все еще хочу услышать, как вы все здесь оказались! Сычжуй, я точно помню, что не выдавал вам подобного распоряжения. У вас было разрешение заглянуть на гору Дафань, если вы быстро управитесь в деревне Мо, но затем вы должны были вернуться в Облачные Глубины.
«И где Ванцзи?» — с тревогой уже про себя додумал Лань Сичэнь. Его брат нечасто занимался курированием молодежи, в основном предпочитая одиночные ночные охоты. Однако за командами, в который участвовал Сычжуй, он приглядывать соглашался, и Лань Сичэнь в таких случаях всегда был особенно спокоен. На Ванцзи можно было положиться как на себя самого — более, чем на себя самого. И оттого вопрос, почему Ванцзи нет рядом с мальчиками сейчас, беспокоил его едва ли не больше того, каким ветром их вообще сюда занесло.
Выслушать пришлось в высшей степени загадочную историю.
Юные адепты уже возвращались домой, когда, остановившись на ночлег в одной из гостиниц, они в своем супе обнаружили кошачью голову. Затем тела кошек находились подвешенными над дверями их комнат. Мальчики сперва сочли это чьей-то глупой жестокой шуткой, и решили найти «шутника». Сперва они думали, что это не займет много времени, а затем увлеклись. Кровавый след вел их за собой, пока они не столкнулись с учениками других орденов, а под конец — и с Цзинь Лином.
Цзинь Лин молчал до упора, но в конце концов сдался и тоже присоединился к разговору. С ним, как оказалось, произошло все то же самое. Только шел он не с юга, а с севера — от самого Цинхэ. То есть по всему выходило, что он опять умудрился ускользнуть от Цзян Ваньиня и вновь пустился на поиски подвигов. Цзинь Лина также вели за собой кошачьи трупы, которые подкидывали так искусно, что даже Фея не могла застать злоумышленника. Лань Сичэнь обменялся встревоженными взглядами с А-Яо. Чтобы обмануть собаку-оборотня, просто злого шутника мало. Кто-то должен был подготовиться к подобной операции заранее, точно зная, против кого он будет действовать.
— Что это вообще за место? — первым не выдержал Лань Цзинъи. — Зачем нас вели сюда?
— Может, нам не сюда было надо? — с сомнением возразил ему кто-то из посторонних юношей.
— Вам вообще никуда не было надо, — вздохнул Лань Сичэнь. — Убийство кошек — это либо жесткая, но бессмысленная забава — и тогда это дело городских властей; либо это подготовка к темному ритуалу — и тогда самостоятельно вы бы все равно не справились. Разве мы не учим вас трезво оценивать свои возможности и грамотно распределять свои силы?
Мальчики стыдливо потупились, и Лань Сичэнь на мгновение почувствовал укол совести. Вот поэтому, собственно, он никогда и не преподавал. В нем не было ни дядиной твердости, ни строгости Ванцзи. Его легко было разжалобить виноватой позой и умоляющими глазами. Он хорошо управлялся со взрослыми адептами, которые знали все о субординации, но дети неизменно рождали в нем умиление и желание побаловать.
— Но кошки… — робко, почти несмело произнес Сычжуй, чьи всегда такие серьезные глаза сейчас слегка повлажнели. — Если не видеть головы, то они так похожи на кроликов… особенно те, у кого хвосты были отрезаны…
Последние слова он произнес совсем тихо, окончательно опустив голову. Рядом надменно фыркнул Цзинь Лин.
— Кролики! — произнес он, кривя губы. — Как это по-девчачьи!
И тут же получил подзатыльник от Цзинъи. Лань Сичэнь уже приготовился разнимать намечающуюся драку, как А-Яо вдруг влез с вопросом:
— Цзинь Лин! — произнес он застенчиво. — У тебя такая красивая собака!
— Да! — тут же задрал нос тот. — Настоящая собака-оборотень, не то что кролики какие-то!
От нового тумака он ловко увернулся.
— Я помню, — улыбнулся А-Яо. — Фея была очень милым щенком, но ты так и не дал мне с нею поиграть.
— Ну конечно! — фыркнул Цзинь Лин. — Сяошу ее мне подарил, а вовсе не тебе!