Невозмутимая подача Кассиана и его жестокая точность ударили меня в живот. Мой желудок сжался, когда образы, которыми я искушала себя, фальшивые празднования Дня рождения и Рождества, вспыхнули перед моим взором. У нас с папой никогда не сложатся полноценные отношения. Я то появлялась, то исчезала с его предвыборных мероприятий, но не была частью его жизни.
В горле у меня застрял комок, и я направилась к раздвижной стеклянной двери. Кассиан схватил меня за руку и развернул.
— Я тебя не оскорбляю. Это чистая правда. Я слишком уважаю тебя, чтобы лгать, и это все равно не поможет, — Кассиан сократил расстояние, коснувшись костяшками пальцев моей щеки. — Ты — не он. Тогда какого хрена?
— Он мой отец.
— Монтгомери ужасно с тобой обращается. Он заставляет тебя чувствовать себя дерьмом, и он убедил тебя, что ты недостаточно хороша, потому что он сам ублюдок, — Кассиан издал презрительный звук. — Да пошел он к черту. Ты мне нравишься такой, какая есть. Ты ставишь счастье каждого выше своего, даже с людьми, которые ничего для тебя не значат. Ты не понимаешь, насколько это необычно.
Слезы текли по моим щекам, и его большие пальцы ловили их мягкими движениями.
— Правда?
— Да. Я мог бы потратить сотню жизней на поиски и никогда не нашел бы такую девушку, как ты.
Я не знала, что сказать. Слова казались недостаточными для того, что он сказал.
— Почему ты притворяешься бесчувственным?
— Я не притворяюсь.
— Еще как. Это сбивает с толку. Ты… ты не можешь говорить такие вещи и ожидать, что я не буду…
Не буду желать большего.
Я закусила губу. Если я закончу эту фразу, он закончит нашу короткую интрижку, разорвет свой контракт, и я больше его не увижу. От этого у меня свело живот.
Что я буду делать, когда он уйдет?
У меня защипало глаза, когда я представила себе жизнь без Кассиана. Я не могла смотреть на гостевой домик без боли в груди. Мой пульс подскочил, когда он улыбнулся, а когда прикоснулся, я растаяла в луже и превратилась в заикающееся месиво. Все мое тело болело из-за него. Он не чувствовал того же, и я страдала, когда он напоминал мне о своем безразличии.
Мне нужно уйти самой.
— Тебе нужно больше, — на его лице отразилось понимание, а затем тяжелое смирение. — Но я не могу дать тебе этого, Рейн.
— Ты просто не хочешь.
— Это не имеет никакого отношения к тому, чего я хочу… куда ты идешь?
Я схватилась за ручку двери.
— Я больше не могу. Извини.
Мое сердце жаждало свободы, и в присутствии Кассиана мне всегда было больно.
— Солнце…
— Мы обещали друг другу, что покончим с этим, если станет слишком трудно, так что всё. Если я не могу быть с тобой, по-настоящему быть с тобой, тогда я лучше останусь одна.
— Рейн, — произнес он.
— Я закончила.
— Подожди, — прервал меня резкий голос Кассиана. — Просто подожди.
Страсть вспыхнула в его темно-синих глазах, когда он сделал гигантский шаг в мое пространство и схватил за талию. Все, что он хотел сказать, забылось, когда я запустила пальцы в его волосы. Наши лица склонились друг к другу, притянутые магнитным притяжением.
Он завладел моим ртом, прижимая меня к стеклу грубым толчком. Я дернула его за рубашку, он всосал мою нижнюю губу, погладил ее языком и прикусил.