— Что бы это ни было, мы это исправим. Я позвоню своему агенту по связям с общественностью и менеджеру кампании. Я ничего не видел в прессе, так что если мы остановимся, у нас будет время…
— Это не из-за меня. Мою мать выселяют.
— Оу, — папа ускользнул от меня, напряжение исчезло с его лица. — А я тут причем?
— Она — мать твоего ребенка, которая останется без дома, если ты ничего не сделаешь, — когда он остался невозмутимым, я наклонилась вперед. — Ты не можешь повернуться спиной к моей маме. Она вырастила твою дочь самостоятельно, без всякой поддержки.
— Я никогда не знал, что ты существуешь.
Лжец.
— Мама связывалась с тобой много раз.
— И я должен был воспринимать ее всерьез? Женщина, которую я не помнил, была, якобы, беременна от меня, — он ущипнул себя за переносицу и сделал глубокий вдох. — Это в прошлом. Мы заключили сделку. Ты живешь со мной уже три года, и…
— Да. Я понимаю, но я почти не видела тебя, и сейчас думаю, ты делаешь это все из-за того, чтобы поддержать хорошую репутацию. Я тебя не волную
— Рейн, это неправда.
— Назови хоть один твой поступок, который не был бы эгоистичным.
Папа перестал смотреть на телефон и нахмурил светлые брови.
— Я нанял лучших телохранителей и приставил их к тебе.
— Со строгими инструкциями следить за моей деятельностью и держать меня подальше от неприятностей. А что еще?
Он молчал, его губы побелели.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы у моей мамы был дом.
Папа отхлебнул воды, как будто это было вино.
— Мари должна научиться экономить деньги.
— Ее использует парень. Она больше со мной не разговаривает.
Папин рот скривился от отвращения.
— Прекрасно.
— Пожалуйста. Это не для меня. Это чтобы помочь моей маме. Она порядочный человек.
— Ну над этим можно поспорить, — он фыркнул.
— Но я ни о чем тебя не просила. Никогда.
— Ты подала на меня в суд, — огрызнулся папа. — Ты подвергла опасности мой брак. Испортила отношения с моими детьми. Ты почти разрушила мою карьеру. Твое присутствие в моем доме дорого мне обошлось, Рейн.
Я была права.
Он не считал меня своей дочерью. Я была пятном на его личном деле. Даже сейчас он смотрел на меня так, словно хотел, чтобы я исчезла.
— Мне жаль, что я испортила твой идеальный брак и семью, но я не буду извиняться за то, что родилась.
— Говори тише, — он оглядел комнату в поисках тех, кто может подслушивать, и повернулся ко мне. — Я могу воспользоваться своим счетом в швейцарском банке. Никто не должен знать.