Моя Женщина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все, чему Вера верила в супружеской жизни, все, к чему относилась с такой теплотой, рухнуло, обнажив изъеденный ложью фундамент. Вера чувствовала себя обманутой, брошенной, использованной.

Как могла она считать свой брак счастливым? Брак, построенный на лжи.

— Почему? — она села к столу и отодвинула тарелку к центру. Между глаз пульсировала тупая боль. Костя пожал плечами, откинулся на спинку стула.

— Захотел, — он вздохнул. — Захотел пожить для себя. Дерево я посадил, сыновей вырастил, дом почти достроил, — он криво улыбнулся.

— Значит так, для себя, — Вера проглотила обиду. Мертвая корка на сердце лопнула, пуская свежую кровь. — А я, значит, не в счет? Штирлиц раскрыт, прикрытие без надобности, да? — к глазам подступили горькие слезы.

— Нет, Вера, нет! Ты — мой самый близкий человек, мой самый лучший друг! Навсегда.

— Заткнись, Господи, просто закрой рот! — она дернула рукой.

По-настоящему замахнулась, захотела ударить его по лицу, наотмашь, чтобы в ушах зазвенело, но промахнулась и опрокинула бокал. Вино разлилось, хрустальная чаша отломилось от ножки.

Костя встал, молча вытер вино, выбросил бокал.

— Мне нравятся и мужчины, и женщины, Вера, понимаешь? Просто… просто я сделал выбор… да и ты, разве бы ты согласилась на мою двойную жизнь?

Вера точно знала, что нет.

Ради мальчишек еще подумала бы, но не ради него.

— И кто в вашей паре сверху? — она посмотрела на Костю прямо, с вызовом. Просто не смогла простить четверть жизни, выброшенной на помойку.

Костя думал над ответом недолго.

— Люблю анальный секс, — и встал из-за стола. — За вещами приеду, когда будешь на работе.

ГЛАВА 2. Часть 2. Точки над i

Вера окаменела. Рыбки мельтешили перед глазами, собирая со дна опавший корм, а сердце рвалось на части от каждого удара.

Боль. Боль. Боль.

Говорят, родовая боль быстро забывается, но не для Веры.

В роддом Костя привез ее с раскрытием в семь пальцев. Боль на схватках была адская, хватало часто, каждые полминуты. Вера чувствовала как раскрывается шейка, и выла, как раненое животное.

В род зал поступила уже в потугах. Кое-как забралась на кресло, акушерка подбадривала, молодая такая, в белом чепчике, чистенькая, словно только из университета.

На первой потуге промежность резануло. Почувствовала, как уперлась и проскочила Пашкина головка. От облегчения расплакалась. По бедрам потекла горячая кровь.

— Куда иголку берешь!?

— Так порвалась же, зашивать надо…

— Какой зашивать, у нее второй на подходе! Давай милая, тужься, ну-ка!

Вовчик крупнее был, хоть и младший. Так за братом торопился, что порвал Веру от влагалища до ануса. Не просто порвал, а как тузик грелку. Боль эту, на фоне несказанного облегчения от потуги, она не забудет никогда. И кровь горячую на бедрах, стук ее о кювет из нержавейки под ногами.

Как шили Вера не помнила, врач сказал, сознание потеряла. Не помнила и как детей к груди прикладывали и прикладывали ли. В себя пришла уже в палате. В туалет неделю не ходила по большому, боялась. Похудела сильно, оттого и молоко ушло быстро.

Потом жалела себя, грешила на аспирантку молодую, неопытную. На врача, который поставил зеленую девчонку на двойню, вместо того, чтобы самому принимать, да что толку о прошедшем горевать.

Вера полтора месяца сидеть потом не могла. Сексом разрешили заниматься через два, но о том, чтобы вернуться к любимому Костей «шоколадному» проникновению не могло быть и речи.

Вера отнекивалась так долго, как могла.