ГЛАВА 2. Часть 1. Точки над i
— …Мужчина? Ты, — она сглотнула, проворачивая слово на языке, прежде чем сказать вслух. — Гей?
— Ой, Вера, пожалуйста! — Костя дернулся, встал из-за стола, открыл и снова закрыл казан крышкой. — Уж ты-то не вешай ярлыки!
— То есть как это? А как по-другому это называется? Содомит? Голубой? Человек дождя?
— Не стыдно? — Костя обернулся, скрестив руки на груди. — Вот что ты за человек?
— Мне? Не стыдно? — Вера тоже встала, вилка звонко ударилась об пол. — За то, что назвала тебя по имени? Или лучше будет сказать по призванию!
Она могла бы понять измену, бес в ребро и что там еще происходит с мужчинами старшего возраста. Закрутил роман с сослуживицей, увлекся молоденькой аспиранткой, вновь почувствовал вкус жизни, это так предсказуемо! Вера была к такому готова. Она, по крайней мере, могла себе это объяснить.
Но… гей!?
Ее муж испытывал влечение к мужчинам, Господи! Он изменял ей с… мужчиной! Вера, как не старалась, не могла уместить эту мысль в голове.
— И… как давно? — Костя вздохнул, наклонился за вилкой и сел за стол.
— Всегда, Вера… всегда.
Это был удар ниже пояса. Мысли о возможных заболеваниях вытеснило это его «всегда». Вера отвернулась и зажмурилась.
Всегда. Всегда.
Двадцать пять лет жизни.
ВСЕГДА.
Их свадьба, первая неудачная беременность и долгие пять лет проб и ошибок, долгожданная двойня, мальчики, как же она гордилась! Вера зажала рот ладонью. Сыновья и двух месяцев не проучились в летном училище, что теперь будет с ними?
— Кто еще знает? — она обернулась к Косте, сверля его глазами, готовая разорвать на месте, если получит неправильный ответ.
— Никто, — ответил и посмотрел на нее как на умалишенную.
— Летное училище, Костя, — проговорила холодно, чеканя каждое слово. — Если ты еще помнишь.
— Я знаю лучше твоего, давай без истерик, — он сделал глоток и тут же отставил бокал с вином подальше.
Оба замолчали.
Вера пыталась собрать в голове головоломку под названием «моя жизнь», Костя ждал. Получалось неважно. Слишком много переменных, слишком много деталей с неравным количеством граней. Вера посмотрела на мужа и с неприязнью отметила, что уже никогда не будет воспринимать его так, как прежде.
Вспоминая зависть подруг, хваливших его за прекрасный вкус и умение самостоятельно подбирать галстук к рубашке, уважение родителей к спокойному, сдержанному темпераменту и бескомпромиссной чистоплотности, Вера смеялась в глубине души и рвала на себя волосы.
А как осторожно, ненавязчиво он давал советы касательно ее собственного гардероба!
И она, глупая, гордилась широтой его взглядов, принимая гомосексуальность за любовь. Никогда больше его ухоженные руки с длинными красивыми пальцами не будут будить в ней эротические воспоминания. И его туалетная вода, пряная, с мягкими цветочными нотками, теперь, казалось, кричала о Костиной ориентации. Вера подавило тошноту.
Ее муж — гей и уходит от нее к… мужчине. И Вера не знала, считается ли это предательством в полном смысле этого слова?
Как она могла сравнивать себя с мужчиной? Как можно ревновать… мужчину к другому мужчине? Будь он хоть трижды идеальный домохозяин, пекарь, любовник — Веру передернуло — это другая весовая категория.
Чуждая, непонятная Вере Вселенная.
Нет, она не чувствовала той страшной, выжигающей рассудок ревности, которую могла бы испытать к другой женщине. Но она чувствовала едкую горечь предательства, сожаления о брошенных в пустоту годах. Признание Кости поселило в ее душе призрак сомнения, сместив когда-то непоколебимую систему координат.
Зачем она была нужна ему? Женщина-прикрытие? Женщина — защита от осуждения? Чтобы притворяться, быть как все, ходить с мужиками на рыбалку — а на рыбалку ли он ходил?