Последние дни Амвелеха (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Исмэл, Джонас! — она беспомощно посмотрела на Исмэла и движением подбородка указала ему за спину.

Исмэл, повернулся. Джонас сидел на том же месте, только сильнее навалившись на подножие скамьи.

— Джонас! Уходим! — Исмэл сделал несколько шагов по направлению к нему, но внезапно всё понял и остановился. Казалось, парень спал и видел приятный сон, но глаза были открыты и смотрели в пустоту, в уголке улыбающихся губ собралась слюна. Вирт-пластина была надвинута на затылок.

— Он вышел в Сеть. Дурак.

Исмэл не ответил, только молча посмотрел на Руфь.

— Пойдем. Нам нужно отсюда выбраться, иначе эти смерти будут напрасны.

Он хотел дотронуться до нее, но в последний момент передумал. Его пальцы замерли в нескольких сантиметрах от её плеча и сжались в кулак. Руфь понимающе улыбнулась.

========== Глава шестая. Путь гибели ==========

…Тол­па вок­руг ре­вела. Ай­зек, сто­ящий в цен­тре круг­лой аре­ны, ко­торая бы­ла ок­ру­жена мно­гочис­ленной тол­пой зри­телей, чувс­тво­вал се­бя не­уют­но. Он ог­ля­дывал­ся по сто­ронам, пы­та­ясь раз­гля­деть ли­ца, но вок­руг бы­ли те­ат­раль­ные мас­ки — с раз­ре­зами улы­бок, гри­маса­ми скор­би или тор­жес­тва. Они мель­ка­ли бе­зум­ным хо­рово­дом эмо­ций, вы­зывая го­ловок­ру­жение и тош­но­ту. Ай­зек до­гадал­ся, что это и есть но­вая раз­ра­бот­ка Ис­мэ­ла — «эм­па­тичес­кие ава­тары», мас­ки, ко­торые не скры­ва­ют, а по­казы­ва­ют. Он ощу­тил смут­ную тре­вогу и кос­нулся ли­ца, ожи­дая на­тол­кнуть­ся на гип­с, но паль­цы тро­нули мяг­кую плоть. Это бы­ло все­го лишь его ли­цо, но стран­ная мысль зав­ла­дела его умом, на­шеп­ты­вая, что это то­же мас­ка, ко­торую он дол­жен снять. Ай­зек щу­пал ли­цо, как одержимый, в попытке ули­чить его в пре­датель­стве, уга­дать на нем чу­жую эмо­цию, но гу­бы, ску­лы и гла­за бы­ли его собс­твен­ны­ми. Ай­зек от­нял ру­ки от ли­ца, но ил­лю­зия не ис­чезла. Ему про­дол­жа­ло ка­зать­ся, что он за­перт внут­ри ава­тара, ко­торый драз­нит и гри­мас­ни­ча­ет, по­вину­ясь ко­му-то дру­гому, но не ему са­мому. Айзека охватила паника.

Шум стих. Сколь­ко хва­тало глаз на сту­пенях ам­фи­те­ат­ра вос­се­дали Мас­ки и гля­дели на не­го тем­ны­ми про­вала­ми глаз. Страх дос­тиг ко­леней, и Ай­зек упал. Еще на­де­ясь на ло­гич­ность за­конов ми­роз­да­ния, он по­пытал­ся встать, но но­ги увя­зли в пес­ке. Он при­нял­ся ша­рить пе­ред со­бой, как сле­пой, в по­ис­ках опо­ры или хо­тя бы бесс­трас­тной мас­ки зри­теля, что­бы спря­тать­ся за ней, от­ри­нуть главную роль в спек­такле и стать та­ким же, как все — ано­ним­ным сви­дете­лем трав­ли. Выс­тавлен­ный на все­об­щее обоз­ре­ние, Ай­зек сго­рал от сты­да и бес­си­лия. Он в пом­ра­чении пол­зал в пы­ли ор­хес­тры, тщет­но пы­та­ясь встать, но чья-то во­ля, словно чу­довищ­ной силы гра­вита­ция, ва­лила его с ног. Земля прогнулась. Айзек ощутил, как его тело проваливается в черную, голодную бездну, и закричал.

Гря­нул хор. Айзек не помнил, как долго он смотрит эту драму, знал только, что она скучна и исполнена пафоса. Cтрадальческая стро­фа сме­нилась ан­тис­тро­фой. В хла­миде ак­те­ра он сто­ял пе­ред от­цом. Вдруг вспом­нив, что он дол­жен пре­дуп­ре­дить отца о чем-то важ­ном, Айзек пытался привлечь его внимание, но Абрахам его не замечал — он с про­тяж­ной, унылой ин­то­наци­ей об­ра­щал­ся к Мас­кам:

— От­крою всё, что слы­шал я от бо­га: вла­дыка Феб по­веле­ва­ет нам очис­тить­ся от древ­не­го прок­лятья*.

Cло­ва жреца до­носи­лись до Ай­зе­ка с за­поз­да­ни­ем, слов­но из­да­лека. Он тщет­но пы­тал­ся вспомнить, чем был так ва­жен от­вет богов. От это­го от­ве­та за­висе­ло слиш­ком мно­гое, но что имен­но, Ай­зек не мог вспом­нить, как ни пы­тал­ся. Мысль ус­коль­за­ла и пу­талась.

— Очис­тить­ся? Но чем? Ка­кое зло? — сказал он вдруг. Гу­бы са­ми сло­жились в нуж­ные сло­ва.

Отец по­вер­нулся к не­му в пол-обо­рота, но по-преж­не­му не гля­дел на не­го. Он гром­ко дек­ла­миро­вал:

— Убий­цу мы дол­жны из­гнать, иль смертью смерть ис­ку­пить не­вин­но­го, чья кровь прок­ля­ти­ем наш го­род ос­квер­ни­ла.

— Но кто, — гор­ло Ай­зе­ка пе­ресох­ло. — Кто зло­дей, изоб­ли­чен­ный бо­гом?

Отец от­нял мас­ку от ли­ца, и Ай­зек от­сту­пил на шаг, ед­ва не зап­нувшись о длин­ные по­лы те­ат­раль­ной хла­миды. На мес­те от­ца был Ис­мэл, и он улы­бал­ся.

— Ты по­нял, но хо­чешь ис­пы­тать ме­ня, — пропел он игриво, превращая трагедию в фарс.

— Сло­ва твои не­яс­ны: го­вори!

Ис­мэл воз­дел ру­ки, об­ра­ща­ясь к Мас­кам:

— Увы! Увы! Как тя­гос­тно пред­ви­деть, ког­да нель­зя пред­ви­день­ем по­мочь! — обер­нувшись, он вдруг ука­зал на Ай­зе­ка паль­цем: — Ты тот, ко­го мы ищем, ты — убий­ца!

И Ай­зек зак­ри­чал, зак­ры­вая ли­цо ру­ками.

— Нет! Нет! Я это­го не де­лал!

Айзек задыхался. Какое-то время он громко и загнанно дышал, не понимая, что произошло. Сев на узкой койке, он попытался смахнуть прилипшую к влажному лбу прядь, но, едва коснувшись лба, ощутил липкую от пота кожу, мокрые от тревожного сна волосы и отдернул руку. Потеющая, трясущаяся от страха, органическая оболочка, называемая телом, вызвала в нем приступ тошноты. Через несколько секунд, он снова заставил себя поднести руку ко лбу и дотронуться до влажных волос. На этот раз у него получилось, и Айзек немного успокоился. Приступ прошел, оставив только мерзкое послевкусие от кошмара.

Синдром отторжения проявлялся у некоторых виртов из-за слишком долгого разделения сознания и тела, его называли «картезианским разломом». Многие, в числе которых был и его брат Исмэл, видели в этом естественный этап эволюции, но большинство считали его симптомом психологической зависимости от Сети. И Айзек склонялся ко второму. Здесь в триере, в отрыве от привычных удобств и развлечений Амвелеха, он не мог перестать думать о сетке датчиков, оставленной дома. Он скучал, он хотел раствориться в Сети и убить само понятие времени, которое сейчас, казалось, вовсе никуда не двигалось.

Прошло три дня с тех пор, как тяжелая гусеничная триера покинула стены Амвелеха. Абрахам отмалчивался и скрывался в своем отсеке, и Айзек, предоставленный сам себе, всё больше падал духом. Намеки брата остались далеко позади, но он все равно чувствовал себя виноватым. Буря, бушевавшая снаружи уже вторые сутки, затрудняла движение и навигацию. Опасаясь, что песок выведет из строя всю систему, им пришлось остановиться и загерметизировать все выходы и механизмы вездехода, пережидая пик бури. И это промедление сводило с ума. Айзек слонялся по отсекам триеры, говорил с Элизаром, их фамильным дулосом, подолгу лежал на кровати, смотрел в потолок или спал. Он открывал узкие смотровые проемы иллюминаторов, чтобы увидеть там только неразличимый первозданный хаос частиц. Айзек замечал, что его мысли бегут по кругу. Появляются из ниоткуда, скребут по поверхности сознания, оставляя чувствительный след, уносятся прочь и возвращаются, процарапывая ту же болезненную борозду ожидания и тревоги. Айзек казался себе недостатком, нехваткой, жаждой. Он только сейчас понял, что такое Пустыня. И что такое Сеть. Пустыней был он сам — он был ничем, желающим вобрать в себя хоть что-нибудь, чтобы раствориться в этом и забыть пустоту размером с целый мир. Он пытался молиться, но Господин оставил его.

— Элизар…

— Да, господин.

— Ты когда-нибудь думал о том, зачем тебя создали?