Немой набат. Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Валерий Витальевич вдруг выпрямился в кресле, порывисто, с чувством прервал:

— Спасибо, Александр Сигизмундович! Лады! Вернее, ве-ли-ко-лепно.

Обратился ко всем, почему-то в упор глядя именно на Подлевского:

— Теперь можно с абсолютной ясностью сформулировать и причины нашей духовной растерянности, и тему нашего мозгового штурма. Она, понятно, не касается исторических расследований событий 2012 года. После ухода Медведева и обнуления путинских сроков, когда сам Путин, по сути, объявил, что намерен остаться в Кремле минимум до тридцатого года, дыбом встает вопрос: что нужно и должно сделать, чтобы пойти на новый виток? Чтобы повторить маневр медведевских лоялистов 2012 года? При этом хочу предварить наш мозговой штурм оптимистической максимой: ничего не потеряно, пока не потеряно все!

После долгого молчания, повисшего в комнате, дав собраться с мыслями всем, в том числе и самому себе, начал как бы размышлять вслух:

— Ситуация в корне иная, попугайничать нельзя. Оставшись при Путине, люди медведевского призыва лишь слегка изменили лексикон, однако открыто, без политической двусмысленности и совлечения одежд продолжили прежнюю линию, убеждая президента в святости их рецептов, а если откровенно, навязывая ему свои взгляды во всех сферах жизни.

— Кроме международной. А еще вооруженческой политики, — веско поправил Виктор Тимофеевич.

— Ну, эти сферы вне наших интересов. Мы говорим о том, как сохраниться в путинской обойме. Уже ясно, что примитивный переход на державную риторику бесполезен, пафосная ерунда даже опасна. СМИ начнут подлавливать в формате «Было–стало». Нужны иные варианты. Но мне кажется, прежде чем перейти к выработке конкретных мер, следовало бы продумать общую стратегию, которая позволит органично запрячься в новую путинскую кадровую колесницу. Кстати, как бы на полях нашей дискуссии хочу напомнить фразу, которой Путин припечатал Ходора: «Поураганили в девяностые!» Ее надо держать в уме.

Аркадий, которому наконец-то открылись и замысел, и смыслы этого мозгового штурма, был потрясен их масштабным замахом. Вот это да! Не какая-то абстрактная частная проблемка, а задача поистине исторического свойства. Ее решение предопределит судьбы России! Вспомнилась одна из цитат, зачитанных Сташевским: инфильтрация в эшелоны власти, чтобы разложить или низложить ненавистный путинский режим. Перехватить управление страной! А по сути, говоря попросту, не допустить утилизации либерализации. Да, это великая миссия. Подлевский почувствовал себя участником исторического события, его мозг заработал с присущей ему изворотливостью и на уровне скоростного Интернета.

— Валерий Витальевич, — откликнулся он, — не буду рассыпаться в комплиментах, однако теперь, когда мне ясна задача, стоящая перед нашим высоким собранием, не могу воздержаться от восхищения. Вопрос затрагивает не только судьбы отдельных влиятельных персон, — выразительно посмотрел на Виктора Тимофеевича, — он на порядок, на два порядка значительнее. Из уст Александра Сигизмундовича мы услышали то, что знали, но забыли. Услышали в сгущенном изложении, в ослепительно-ярком свете. Здесь и теперь мы можем и обязаны быть откровенными. Простите за некую фривольность, но позволю себе напомнить известное высказывание о том, что свидание в Париже не терпит интимной недосказанности. Точно так же и в этом необычном страсбургском уединении нам надлежит говорить до конца. — Он отбросил слой дипломатической пудры, предстал таким, каким был на самом деле. — Маневр, совершенный в свое время близким мне по духу медведевским окружением, позволил на восемь лет сохранить — как бы законсервировать, пусть в неявном виде, — дорогие для нас принципы российского развития, не позволить радикалам из ура-патриотов извратить тенденции носителей передовых взглядов, заложенные еще светлой памяти Гайдаром.

Аркадий говорил возвышенным, отчасти даже выспренним слогом, стремясь произвести впечатление своей эрудицией, глубиной суждений. И, словно приветствуя его патетику, в этот момент зазвучал торжественный вестминстерский часовой бой. Подлевский умолк, пережидая переливчатый перезвон. Потом продолжил:

— Однако после ухода Медведева — стократно прав Валерий Витальевич — было бы нелепо вступать во фронтальное столкновение с консервативными силами, которые могут обосноваться под крылом у Путина. Очень, очень верно сказано о поисках стратегии для решения проблемы, исчерпывающе точно озвученной термином «инфильтрация». Хотя я бы еще более уточнил эту формулу. Сегодня речь идет о внедрении в эшелоны власти слоя людей глубокого залегания. У Путина вот-вот начнется активная кадровая путина, — нажал на букву «и», — как изумительно писал Тютчев, «новые садятся гости за уготованный им пир». Волны времени могут смыть примелькавшихся говорунов предыдущего периода, примитивно прославлявших деяния власти. И важно не упустить момент неизбежной селекции политиков, представ в новом качестве. Я позволю себе высказать один из вариантов стратегического плана действий.

Подлевский заговорил еще более горячо, убежденно, не только полностью завладев всеобщим вниманием, но и, по своему обыкновению, по опыту дебатов в «Доме свиданий», создав увертюрой некую интригу. В его сознании всплыла старая, знаменитая история советского академика Заславской, автора нашумевшей концепции сселения так называемых неперспективных деревень. Но отнюдь не судьба русской деревни, гибнувшей под напором той концепции, взятой на вооружение властью, волновала в данный момент Аркадия. Вспомнился «академический» в кавычках метод, который раскрылся в годы перестройки, когда Заславская стала одним из ее забойщиков. Тогда-то и выяснилось, что с 60-х годов это научное светило последовательно, одну за другой выдвигало целый ряд крайне спорных социально-политических идей, позволивших их автору возвыситься. При этом, как только проявлялись симптомы провала, неприятия жизнью одной идеи, академик немедленно провозглашала новую, еще более громкую, опять завладевая вниманием властей предержащих. Об этом ловком «фокусе» не раз судачили в тех кругах, где вращался Подлевский, считая, что шустрая социологическая «академша» перещеголяла своим умением угодить власти аж самого Трофима Лысенко с его кустистой пшеницей. И в патетический момент страсбургского мозгового штурма Аркадию припомнился именно лукавый метод академика Заславской.

Впрочем, старый угоднический трюк конечно же нуждался в модернизации. Но для изощренного ума Подлевского такие извороты были делом техники.

— Валерий Витальевич, — снова обратился он к ВВ, — мне представляется, на нынешнем переломном этапе целесообразно ни малейшим образом не препятствовать новым веяниям жизни, которые стремятся утвердить князи мира сего. Но в то же время и не рукоплескать им. «Жизнь за царя» уже не в моде, даже высший холуяж не пройдет. Самая здравая позиция такова: «Не отрицая достигнутого, без неприязни и с одобрением, однако без аплодисментов». Это солидно и достойно. Именно на этом фоне весьма выигрышно смотрелся бы главный вектор наших действий: увлекать власть интересными и заманчивыми идеями, лежащими в русле устремлений Путина. Как гласит классика, бежать впереди прогресса, и никаких идейных блужданий. Таким, на мой взгляд, может быть общий подход. — Криво усмехнулся. — Главное, голосистее прокукарекать, а там хоть трава не расти. — Назидательным тоном добавил после короткой паузы: — Чтобы обеспечить себе место под новым солнцем, элитарная биомасса должна стать генератором свежих идей. — Опять короткая пауза и еще одно добавление: — С о-очень легкой примесью имперских стандартов.

Подлевский заметил, что Виктор Тимофеевич удивленно качнул головой. Но в тот же миг Валерий Витальевич чуть ли не восторженно воскликнул:

— Борис Семенович, вы обогатили нашу компанию поистине золотыми мозгами! Аркадий Михайлович с ходу, с первого выстрела попал в самую точку. Да, конечно! На сегодня это самый верный путь к завоеванию доверия президента. Лично для меня теперь многое прояснилось. Люди глубокого залегания! Мощно сказано. Коллеги, уточняю цель нашего мозгового штурма. Мы как бы перевоплощаемся, — тоже криво усмехнулся, — перекрашиваемся, переводим стрелки, думаем о конкретных инициативах, которые можно предложить власти. Аркадий Михайлович, независимо от того, что мы сегодня намудруем, предложенный вами метод решения главной проблемы уже можно считать успехом. Стратегия людей глубокого залегания окончательно прояснилась. Да, пришла пора мчаться впереди прогресса, чтобы услышать: «Милости просим!» И упаси Бог, никакого пораженчества!

Тут подал голос Виктор Тимофеевич, он сидел, откинувшись в кресле, нога на ногу:

— Двоемысленный ход в обход, предложенный нам, заслуживает внимания. По сути, он использует известный «принцип бамбука»: гибкость — то есть умение изогнуться в любую сторону, и упругость — то есть способность, не надломившись, сохранять исходные свойства. Сам по себе вариант интересен. Дети и наследники «Краткого курса» уже тридцать лет едут на этой «панаме» — но только в Думе. И я плохо представляю себе конкретное воплощение замысла. Власть устроена по аналогии с парной: на верхней полке жарче всего. Подступаться туда надо осторожно. И не забудьте: на равенство претендуют только глупцы, умным людям достаточно привилегий. — Он как бы перехватывал у ВВ лидерство.

— Стремление заморочить Путина лавиной новых идей мне тоже кажется перспективным, — вступил Хитрук. — Но какого рода должны быть эти идеи? Они должны учитывать общую ситуацию в нынешней властной верхушке. Она необычна. При Советах старцы были консерваторами, а шедшая на смену перестроечная молодежь — радикалами. Сегодня наоборот: прежние радикалы стали пожилыми реформаторами — возьмите самого Путина, который замом у Собчака ходил в малиновом пиджаке, известно чьем атрибуте тех времен, — а их поджимают юные ретрограды, жаждущие возврата к вседозволенности девяностых годов. В этой связи при отборе новых идей требуется учитывать очень тонкие нюансы и материи.

Но взбодренный похвалами Подлевский в этот день фонтанировал свежими мыслями:

— Как раньше говорили военные летчики, надо выбрать верный угол атаки. Нам незачем изобретать велосипеды. Лучше занять позицию критиков главного ритора.

— Не понял, — удивился ВВ, смешно вытянув губы уточкой. — Мне кажется, это противоречит вашим предыдущим умозаключениям о маске послушания.

— Критика критике рознь, — улыбнулся Аркадий. — Не в качестве предложения, а лишь для указания вектора раздумий, — в этой компании он почему-то слишком напирал на слово «вектор», — приведу пример. Представьте, что элита, которую привыкли упрекать в либеральном уклоне, примется прессинговать Путина за поношение достижений советской власти. Помните его «в СССР делали только галоши, чтобы африканцы ходили по горячему песку»?

— Понял! — словно контрапунктом к словам ВВ воскликнул Борис Семенович. — Это отличный ход, позволяющий незаметно сместить акценты и предстать сторонниками Путина. Но взыскательными! Могу даже пример привести, с ходу. Почему бы, скажем, смело не критиковать Путина за то, что, отмечая 75-летие Победы, власть затратила миллиарды рублей на пропаганду, однако не удосужилась огромными тиражами издать военную прозу Бондарева, Симонова, чтобы бесплатно раздать их книги школьникам? Такого рода критика выглядит вполне патриотично. Как говорится, критика слева, в помощь президенту. Кроме того, такие подходы позволят учесть тайный принцип истории: союз царя с народом против изменников-бояр. Эти смыслы подспудно перемигиваются друг с другом.

И опять слово взял Виктор Тимофеевич. Теперь он сидел не в ленивой, расслабленной позе, а подался вперед, опершись локтями в колени:

— Слева, справа... Это дорожные знаки для моих шоферов. Замечание господина Хитрука очень верное и очень мелкое. Похоже на невротический бред или интеллектуальный спазм. — Он щелкал словами, не щадя самолюбия Бориса Семеновича, которого, похоже, не считал себе ровней. — С таким же успехом можно скорбеть, почему в России не отмечают 17 мая. В этот день в 1964 году, в 18 часов ноль шесть минут скважина номер 80 дала первую нефть Западной Сибири, изменив геополитическую судьбу страны. Всевозможную поверхностную мозаику такого рода, работающую на новый курс Путина, можно пустить в оборот. Но это семечки, а время тактики малых дел исчерпало себя. Необходима критика крупная, глубинная, затрагивающая управленческое мышление. Без нее мы останемся обнуленцами. На политической бирже нас сожрет новая стая койотов, рвущихся в объятия власти. Эти каменные лбы своего не проспят. Сохранить кошелек мы можем, лишь сохранив лицо.

Откровенный, даже слишком, новомодный термин «обнуленцы» не нуждался в комментариях, он звучал как сигнал тревоги. В комнате снова повисла тишина. И Виктор Тимофеевич, по всей видимости, крупный нефтяной барон, наверняка процветавший при Медведеве, обладавший в ту пору единым проездным билетом во власть и сумевший с блеском совершить маневр 2012 года, пошел на глубину, вонзив когти именно в Медведева:

— В 2008 году, едва придя к власти, президент Медведев забабахал статью «Россия, вперед!», провозгласил громкий концептуальный лозунг четырех «И»: институты развития, инфраструктура, инвестиции, инновации. Известно, на деле у этого, как здесь было сказано, «зайца во хмелю» случилось пятое «И» — имитация. Позднее, в качестве премьера, он в основном «улюлюкал» — производное от известной фамилии, носитель которой как раз и занимался такими вопросами. Их деятельность — уже в колумбарии прошлой эпохи, она архивирована. Но сейчас пришла пора по-крупному вцепиться в те непогребенные идеи. Откровенно скажу: организуя данное скоротечное путешествие, я не был уверен в его результативности. Но Валерий Витальевич оказался прав. Более того, удалось на удивление быстро, — благосклонно кивнул в сторону Подлевского, — нащупать главный нерв той политической позиции, которая позволит сохранить близость к верховной власти, а значит, и возможность влиять на ее решения. — После паузы добавил: — В дальнейшем.

Подлевский понял: это «в дальнейшем» и есть самое главное, оно прозвучало как пароль для людей глубокого залегания, ждущих и готовящих моральный износ режима, подтачивающих его устои. «И агентура глубокого залегания, разжигающая очаги измены, тоже в дальнейшем», — подумал Аркадий, имея в виду свои связи с Винтропом. Безусловно, у этого нефтяного магната был интересный склад ума. Он мыслил категориями дальних лет, с заглядом вперед. Из его слов становилось ясно, что битва за будущее еще предстоит.