– Успокойтесь, пожалуйста.
– Вы мне что-то инкриминируете.
– Прошу спокойно отвечать на вопросы. Я пока не веду запись этого разговора, но могу начать.
Иза сразу замолчала.
– Кто в вас стрелял? Последний раз спрашиваю. Это не была Люция Ланге, и мы обе это знаем.
После чего она вынула из стопки документов фотографии троих мужчин: Мартина Староня, Войтека Фришке и Эдварда Мазуркевича. Она указала на третий снимок:
– Это отец Моники и Пшемека, погибших много лет назад. Вы знаете его, так же как историю, описанную в песне. Это по вашему заказу Мазуркевич ездил в Беларусь и Украину. Это через него вы познакомились с Иглой и Булем, не так ли?
По обеим сторонам автострады тянулись плоские, как блин, поля. Эдвард Мазуркевич уже час как проголодался, но хотел проехать еще хотя бы двести километров. Он поднажал на газ. Перед Тересполем была стоянка, на которой он обычно ел и заправлялся. Хозяйка бара делала лучшие в мире вареники с грибами, даже его Эля не могла с ней в этом сравниться. Подумав о тонком, как бумага, тесте и бархатистом фарше из боровиков с зажаренным лучком, он шумно сглотнул.
– Эдик, на тридцать седьмом километре еще стоят? – прозвучал вопрос из рации.
– Было чисто, но я проехал мимо них минут десять назад, – ответил он.
– Счастливого пути.
Эдвард ехал, пытаясь расслышать новости по радио. Польские радиостанции уже начали трещать, без помех работали белорусские. Вдруг в зеркале заднего вида он заметил очень быстро едущую легковушку, которая обогнала его, громко сигналя. Он решил, что это новый «лексус» после тюнинга. Точно такие экземпляры были закреплены на подъемниках прицепа его фуры. Вскоре рация опять затрещала:
– Как ты ездишь, идиот? Хочешь убить кого-нибудь?
Эдвард помолчал, прежде чем ответить. Он был опытным водителем, работал дальнобойщиком почти двадцать лет.
– У тебя прицеп болтается! – добавил лихач и скрылся далеко впереди.
Эдвард сразу притормозил, переставил зеркала и взглянул на экран. Казалось, что все в порядке. Он решил, что остановится на ближайшей стоянке. Вскоре после этого он почувствовал, что его начинает уводить в сторону. Он сбросил скорость до сорока километров в час и напрягся, крепко схватившись за руль. На горизонте он заметил стоянку для грузовых автомобилей. Он включил поворотник и начал уходить направо. Только выключив двигатель, вздохнул спокойно. Оказавшись снаружи, Эдвард обошел грузовик. Защелки были повреждены, колеса белого «лексуса» свисали с платформы. Заднее стекло машины было разбито. Он сглотнул. Надо было вызывать оценщика из страховой компании. Слава богу, что это случилось на территории Польши. Настоящее чудо, что тачка не скатилась с прицепа на повороте. Эдвард уже давно перестал быть верующим, но сейчас вознес глаза горе и поблагодарил за благодеяние. Он уже знал, как это прокомментирует Эльжбета, когда он расскажет ей обо всем. Эдвард надеялся, что машина не сильно пострадала, защелки он, впрочем, сможет отремонтировать самостоятельно. Почувствовав бурчание в животе, с тоской осмотрел стоянку. Вдалеке маячила плохонькая забегаловка. Сейчас он отдал бы царство за отбивную, даже твердую, как подошва. Но он не мог оставить машину, поэтому вернулся в кабину, взял ящик с инструментами и взялся за починку прицепа.
– Эдик? – Он даже подпрыгнул от неожиданности, когда кто-то похлопал его по спине. – Сколько лет!
Эдвард поднял голову. Перед ним стоял щуплый мужчина в темных очках. Они когда-то вместе начинали в одной транспортной фирме. Эдвард сам учил парня ездить на фуре. Последнее время они редко встречались. Когда-то даже, как старые приятели, планировали встречи, несколько раз пили в его кабине. Дарек возил в страны постсоветского пространства противовзломные входные двери фирмы «Герда». Большинство водителей боялись ездить в Беларусь, Украину или Азербайджан. На одиноких шоферов там нападали гораздо чаще, чем в других странах. Дороги были плохие, поэтому им часто приходилось самостоятельно устранять поломки. Эдвард тоже в последнее время ездил не дальше России. Дарек славился безаварийностью и отвагой. Он возил с собой лом, биты и даже огнестрельное оружие, несмотря на то что разрешения у него не было. Он утверждал, что это только затем, чтобы пригрозить в случае чего, но ходили слухи, что он хоть и недолго, но состоял в молодой гвардии мафиози Никоса. К счастью, ему удалось завязать с этими делами. Мазуркевич обрадовался, увидев старого знакомого. Будет с кем поговорить во время обеда. Они пожали друг другу руки, вспомнили старые времена. Наконец Дарек признался, что организует собственную фирму и ищет работников. Но пока бизнес не раскрутится, сам тоже будет ездить за рулем.
– Сейчас тяжело найти хорошего возницу, – опечалился он, – может, ты перешел бы ко мне?
– Почему бы и нет? – Эдвард пожал плечами. – На привлекательных условиях…
Дарек вынул сигарету, Мазуркевич отказался. Он никогда не страдал никотиновой зависимостью. Эдвард открыл ящик с инструментами. На самом верху лежал сверток из фланелевой тряпки, плотно завязанный шнурком. Мазуркевич вынул его и положил рядом. Дарек внимательно следил за каждым его жестом.
– Смотри, какая непруха. – Эдвард показал поврежденные защелки.
Коллега оценил их профессиональным взглядом.
– Похоже, тут кто-то покопался.
– Да ну, – буркнул Эдвард, – кому это надо? Усталость материала. Диски перегрелись, и перемычка лопнула. – Он быстро пересматривал инструменты в ящике. Наконец выложил его содержимое на землю и снова стал искать. – Может, у тебя есть ключ на восемь? – обратился он к Дареку. – Кажется, я оставил свой в гараже.
Коллега усмехнулся и пошел к своей машине. Эдвард быстро сунул сверток в карман. Потом он вскарабкался на прицеп, издавая при этом громкие стоны, потому что в его возрасте это было не так просто, и дрожащими руками положил сверток в дверцу поврежденного «лексуса». Он осмотрелся. Дарек все еще был возле своей машины. Мазуркевич передумал. Он наклонился и попытался вынуть предмет. Когда он наконец дотянулся до него, веревочка чуть ослабла, тряпка распахнулась, и из фланели высунулось дуло пистолета. Эдвард быстро спрятал оружие в карман. В его направлении уже шел Дарек. В его руках был точно такой же ящик, в руке он нес нужный ключ.
– У меня два одинаковых, я могу оставить тебе один, если хочешь, – предложил он.
– Не нужно, – ответил Мазуркевич. – Я все равно уже не вернусь в Польшу.
Иногда стоит сказать что-нибудь в этом роде хотя бы затем, чтобы увидеть гримасу удивления на лице собеседника, подумал довольный Эдвард.
Саша за полчаса проехала весь зеленый городок под названием Хайнувка. Она заправилась на миниатюрной заправочной станции. Там была только касса, никаких холодильников с напитками, хот-догов или кофе в бумажных стаканчиках. Расчет – исключительно наличными. Она приготовила сто злотых. Мужчина в униформе сам залил ей полный бак, при этом от чаевых почему-то отказался. Он взглянул на номера голубого «фиата», который она только вчера забрала из мастерской, и спросил, какая погода на побережье.