– Я этого не сказал. – Джекил оперся о спинку стула. – ДНК однояйцевых близнецов очень похожи, но не идентичны. Более внимательный анализ может показать изменение числа копий фрагментов ДНК. От английского CNV, сopy number variation. CNV появляется тогда, когда не хватает серии секвенции, кодирующей ДНК, либо когда производятся дополнительные копии данной серии ДНК. Такие различия могут, например, объяснять, почему один из близнецов сердечник, а у второго – склонность к онкологическим заболеваниям.
– Что ты мелешь?
– Объясняю тебе, что только такой, более серьезный анализ мог бы показать эту разницу, но стоимость такого анализа, я проверял, что-то около миллиона евро. Именно столько заплатили в прошлом году в Генуе французы. Им очень нужно было узнать, какой из близнецов совершил ограбление банка. Взяли двоих, как и мы. Только ни один из них не был святым отцом. Это хорошая или плохая новость, как ты считаешь?
Дух задумался.
– Блин его матери! Я уже вижу рожу Валигуры, когда он узнает, что ему надо выделить сумму с шестью нулями на это CNV или как его там.
– Это по-прежнему была хорошая новость. – Джекил покачал головой. – Тут главная проблема, как ни странно, не в бабках.
– Так одолжи пару сотен, если бабки для тебя не проблема, – вставил капитан, растягивая губы в широкой улыбке.
– Дух, ты не понимаешь. – Джекил оставался серьезным. – Даже если ты найдешь этот миллион, мы не можем провести анализ. В Польше нет закона, разрешающего такие экспертизы. Это было бы нелегально.
Иза увидела эту женщину через стекло, когда муж с Михалом собирались уходить. Залусская разговаривала с врачом. Говорил в основном он. Женщина только время от времени задавала вопросы.
– Заснул, – объявил Еремей, указывая на спящего в коляске сына. – Мы пойдем. Тебе нужно еще что-нибудь?
Иза покачала головой. Последние несколько дней она чувствовала себя намного лучше. А с тех пор как под дверью ее палаты стоял настоящий почетный караул, спала как убитая.
– Вы придете завтра? Меня должны скоро выписать.
Муж едва заметно кивнул. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Она почувствовала сильный запах одеколона.
– Мама жалуется?
– Не очень. Он положил вещи в коляску.
– Еремей… – Она протянула к нему руку.
Он подошел, дотронулся до ее пальцев.
– Все, что было раньше, – не важно. На самом деле.
– Я тоже так считаю, – согласился он.
– Попробуем еще раз?
– Посмотрим.
Вышли. Она проводила их взглядом. Еремей остановился возле полицейских, психолога и врача. Несколько минут разговаривал с ними. Широко улыбался, как обычно при общении с новыми, чужими людьми. Людям он нравился. Женщина задала ему несколько вопросов. Изе было очень интересно, какие именно, но разделяющее их стекло не давало возможности это узнать. Потом психолог попрощалась с врачом и ее мужем и вошла в палату. На этот раз у нее не было ни диктофона, ни сумки с ноутбуком, только небольшая кожаная папка, из которой она достала несколько листов. Залусская поздоровалась, спросила, как Иза себя чувствует, а потом положила бумаги на тумбочку возле кровати. Пациентка увидела логотип фирмы SEIF и побледнела.
– У меня только несколько вопросов, – медленно начала Залусская. – Сегодня я не буду записывать.
Иза слегка кивнула. Она очень внимательно слушала.
– То, о чем я хочу поговорить, не имеет отношения к происшествию. Вы должны очень хорошо помнить эти факты. Это старая память. Вы понимаете меня?
– Да.
– Как получилось, что вы попали на работу в «Иглу»?
– В «Иглу»?
– Ранее вы работали в транспортной компании. Координировали пересылку товаров в страны бывшего СССР.
– Только полтора года.