Валигура погасил сигарету.
– Я вот думаю, что делать с этой барышней.
– Паршивца мы закрыли, ей ничего не угрожает. Если хочешь, можем поставить у нее под дверью целую толпу охранников.
– Я говорю о психологе. Не нравится мне ее профайл. Вообще не подходит. Никого похожего у нас не было. И зачем вообще вытаскивать сейчас все эти старые истории? Здесь же нет никакой связи. Зато вонища будет… Ты понимашь, о чем я говорю. Как она до этого додумалась?
– Ну, не совсем никакой связи… Получается, что у священника был мотив. Надо это использовать. А так, если присмотреться, многие черты совпадают. Не паникуй, исправит. Все перепишет. Бумага ж терпеливая.
– Или на самом деле наплевать… – сомневался шеф.
Он смотрел через стекло на пустую комнату, в которой не так давно находились подозреваемый и несколько подставных лиц. Его специально поставили вторым в ряду. Даже неуверенные люди, как правило, указывали на второй номер. Дух не знал, почему так происходило.
– Ладно, мне надо вздремнуть, – пробормотал он, зевая, – а то эти ряженые в рясах из меня все силы высосали. К тому же я опять есть хочу.
– Я же говорю, оставь это мне, – заявил Валигура. – Пока тихо будем делать свое дело. Остальное должно постепенно забыться.
– Забыться? – удивился Духновский.
– Если сейчас сменить следователя, дело застопорится как минимум на месяц.
Дух слегка склонил голову. Он понимал, что для него самого лучше сейчас сидеть тихо и не высовываться.
– Вот только для прессы мы мегаидиоты и лодыри. Я это знаю, потому что читаю их писульки. К тому же у меня очень разговорчивый пресс-секретарь. Слышал тот анекдот о молодом сотруднике с базового курса?
– Какой?
– Ну, там одного спрашивают на экзамене, кто является главным в следствии, а он отвечает, что пресс-секретарь. Вот какая молодежь сейчас в нашей фирме.
– Смотрю я на их анкеты и думаю, откуда ж вы такие беретесь. До войны таких фамилий не было.
Валигура улыбнулся.
– Знаешь, чего мне стоило заткнуть рот стервятникам, чтобы они не начали трубить, что Буль преставился не вполне естественным образом? – спросил он. – Пришлось раздуть исчезновение тринадцатилетней девчонки, которая, как потом выяснилось, оказалась у папочки в Париже. Мать забыла, что дочь должна была уехать. Позорище. Но бумагомаратели охотно бросились на это. Неделя покоя нам обеспечена. Радуйся, что у твоего кабинета не пасется день и ночь радио и телевидение. А именно так бы все и было, если бы какая-нибудь из журналистских ищеек прознала про черную ворону, которая в кожанке бегает в «Иглу». Собственно, курия наверняка его уже проверила. Они и педофилов покрывают, так что тут мы ничего не нароем. Бороться с ними нет смысла. Если ДНК совпадет, будем действовать по-своему. Только не устраивай больше фейерверков без консультации со мной.
– Ты потому и согласился, чтоб они пришли? Хотел обрести в них союзников?
– Потому или по-другому… Пусть компостируют мозги, но лучше друг другу… Я не помню, когда в последний раз был в костеле. Когда Джекил будет готов?
– Обещал поспешить. Полученный материал для ДНК можно использовать в течение ближайшей тысячи лет. Если этот окажется не тем, найдем другого ряженого. Не боись. А сейчас у нас есть чуток времени, чтобы поработать с приятелем. Помнишь его? Мы с ним уже встречались?
Шеф пропустил мимо ушей последний вопрос.
– Работайте так, как будто ДНК у нас уже есть.
– Ты собрался меня, старого отца, учить, как детей делать?
Валигура встал.
– Тогда бди! – Он не уходил. – Надеюсь, ты на меня не в обиде?
Духновский смерил его взглядом:
– Каждый должен делать свое дело. Ты выбрал, и я выбрал. Очень хочется верить, что тебя можно считать своим.
– При мне с твоей головы ни один волос не упадет, – заверил Валигура.
– Я не совсем это имел в виду. – Дух криво улыбнулся. – Но во что-то же мне надо верить. Этот ксендз… Он же тот пацан Слона из крутой тачки на лесной дороге. Не говори, что не помнишь. Я прекрасно помню. Тот фраерок в костюме, который забрал тачку вместе с девочкой, тоже отпал не вполне естественно.