– Сегодня ночью, прежде чем уснуть, как убитый, даже не раздевшись, я кинул мобильник на стол. Это было последнее, что я сделал. Я проснулся ровно в том же положении, только на телефоне лежал аккуратно расправленный черный носок.
Блум по-прежнему смотрела на него. Она помотала головой и очень медленно сказала:
– Я не клала его туда, я давно не заходила в твой дом. Ты, наверное, ходил во сне. Это могут быть отголоски психоза, да к тому же, тебя недавно ударили поленом по голове. Неудивительно, что твой мозг может заставить тебя проделывать что-то, что ты не контролируешь полностью. В том числе и подозревать твоих ближних.
Бергер поморщился. Машина ехала дальше навстречу приближающемуся свету, который уже не выглядел куполом над самым горизонтом, а распространился по небосводу. Мимо начали мелькать отдельные дома.
– Ты разузнала что-то еще об Андерсе Хедблуме? – спросил Бергер.
– Немного. На три года старше Карла. Как я уже говорила, плотник, который занялся продажей инструментов. Купил дом недалеко от Сорселе за наличные, в то же время, когда фирма в Мальмё обанкротилась четыре года назад. С тех пор жил на пособие по безработице. Чем занимался все это время, неизвестно. Нашла только абонемент в фитнес-центр. Я связалась с директором, у которого проскочило в разговоре, что Андерс – самый натренированный человек в Сорселе, хотя уже давно не появлялся в фитнес-центре. Кстати, сказал, что у того рост около метра восьмидесяти пяти.
– Еще что-то рассказал?
– Только что Андерс довольно замкнутый. Никто его толком не знает.
– Ди права?
– В чем?
– В том, что у нас есть «нелегальное оружие»? Я не хочу, черт возьми, повторить ошибку, сделанную в Порьюсе. Если натренированный Андерс Хедблум еще раз набросится на меня с поленом, я хочу подстрелить его.
Блум протянула руку и открыла бардачок. Он был пуст.
– Он как твоя шкатулка с часами.
Бергер чувствовал, что его обращенный на нее взгляд не менее пуст, чем бардачок. Потом его вдруг осенило. Он взялся за края бардачка и потянул. За пустотой открылся второй отсек, где лежали два больших пистолета. Он взял один из них и взвесил в руке.
– Вот оно как, – только и произнес он.
– Мы почти доехали, – сказала Блум.
Сбросив скорость, она свернула на узкую дорожку. Они ехали в темноте по густому хвойному лесу, пока между стволов не забрезжил слабый свет. Блум немедленно остановила машину и выключила фары.
– Он все равно нас уже услышал, – сказал Бергер.
– Не факт, – ответила Блум, открыла дверцу и всмотрелась в свет среди деревьев.
Достав оружие, она проверила магазин, сняла пистолет с предохранителя и крадучись двинулась вперед по узкой тропинке. Бергер шел следом, доставая свой пистолет и на ощупь проверяя, в порядке ли он. Свет то исчезал, то снова появлялся, и теперь стало очевидно, что он шел из небольшого и довольно ветхого дома. Освещены были два окна, неярко, но достаточно для того, чтобы в море темноты можно было различить лестницу и входную дверь. Узенькая дорожка вилась по поросшему деревьями и кустарником участку, одно ее ответвление вело к дому, другое к гаражу. Но никакого автомобиля видно не было.
Бергер и Блум выбрали дорожку, ведущую к дому. Начинался снегопад, мелкий, мягкий снежок припудривал унылую действительность.
Держа наготове оружие, они заняли позиции по обе стороны лестницы. Прислушались. Ни звука. Полная тишина. И только медленный полет снежинок нарушал неподвижность мира.
Бергер сделал шаг, стараясь не шуметь. Он чувствовал, что Блум у него за спиной, понимал, что она прикрывает его. Они поднялись к двери, Блум присела на корточки, осмотрела замочную скважину. Протянула руку к дверной ручке, посмотрела на Бергера. Он поднял пистолет и кивнул.
Блум нажала на ручку, тоже подняла пистолет, открыла дверь и выпустила наружу выдох из самых глубин ада. Казалось, будто до этого в доме было повышенное давление, и вот наконец ему позволили выдохнуть весь свой безгранично скверный воздух. Словно открыли банку салаки с душком, хотя масштаб очень отличался.
Не возникало ни малейшего сомнения.
В доме находился мертвец.
Блум всхлипнула, на мгновение у Бергера перед глазами почернело, но быстро прошло. Что где-то лежит покойник не означало, что дом безопасен. Все могло быть еще хуже. Вдруг кто-то находится в доме и продолжает свою кровавую оргию. Вдруг там находится не один труп, а целое кладбище и совершенно сумасшедший убийца впридачу.
Чрезвычайно умный безумец с поленом.
Бергер и Блум выпрямились, одновременно с попытками подавить обоняние напрягли остальные чувства. Их поразила неухоженность: классическая безвкусная хибара холостяка. Холл, кухня, в ней ничего. И пока ни звука. Гостиная с более чем скромной мебелью. Ничего.
Только эта постоянная, болезненная невозможность дышать.