– Не представляю, как я мог впасть в такую невменяемость, – сказал Бергер.
Блум покачала головой.
– Психоз нельзя понять, это невозможно. Действительность и собственное «я» исчезают. Это совершенно другое состояние сознания. Как будто сверх-Я испарилось.
– Ты говоришь так, будто уже сталкивалась с этим раньше. Для меня все явно обошлось без тяжелых последствий, ты нашла правильное лекарство и нужные дозы. Ограбила аптеку?
– Мне уже приходилось это делать. У меня есть младший брат…
– О, черт.
– Это можно назвать посттравматическим синдромом или острым реактивным психозом. И да, я видела это раньше. И лечила такое раньше. Это было частью моего детства.
– Но разве он может вот просто так возникнуть?
Блум безрадостно улыбнулась и ответила:
– Он возникает у людей, у которых решение жизненных проблем вызывает расщепление личности.
– Вообще не понимаю, о чем ты.
– У людей, которым трудно соединить разные части своей личности. Поверь мне на слово.
Бергер снова замолчал. Он верил ее словам. Он исчез в самом себе, в своем расщепленном, разъединенном «я». Он чувствовал это и раньше: в нем живут разные личности, у них параллельные жизни. Но сверх-Я уже очнулось, он наблюдал за собой, голос у него внутри произнес: «В данный момент я способен осознать, что болен, что что-то не так».
Он не был уверен, смог ли голос убедить его.
– Не знал, что у тебя есть младший брат.
Блум только поморщилась в ответ.
– Ты купила что-нибудь еще, когда покупала спортивный топ и спортивные трусы?
– Что ты имеешь в виду?
– Купила ли ты еще что-то для занятий спортом.
– Да, кое-что. Лыжи, лыжные ботинки, налобный фонарик. В «Интерспорте» рядом с Сундсваллем, если тебе нужно знать. Там не было камер наблюдения.
– Ты покупала носки?
Блум оторвалась от дороги, которая шла под уклон – ни одному водителю не следовало бы этого делать. Она вгляделась в Бергера и ответила:
– Да, я купила носки. Черные носки. Простые и удобные для большинства видов спорта. Правда, не для всех.
– Хм.
– Послушай, Сэм. Я знаю, что Сильвия Андерссон, твоя старая подруга еще с безмятежных дней в полицейской школе, твоя Силь, умерла, задушенная черным носком. Я тоже там была, если ты помнишь. Это не означает, что все черные носки превратились в орудия убийства. Что с тобой тв-о-рится?
– Ты положила сегодня ночью черный носок на мой стол?
– Да что за чертовщина!
– Ты же никогда не ругаешься.
– С кем поведешься, от того и наберешься, – фыркнула Блум. – Что тебе взбрело в голову?
Бергер покачал головой.