На абсолютно правильном расстоянии.
Сэм делает глубокий вдох, глубже, чем когда-либо в жизни. И кричит изо всех сил:
– Давай!
Звуки звучат удивительно приглушенно. Мир движется как в замедленной съемке.
Он видит, как первая пуля пробивает левую ступню Вильяма, вторая и третья летят мимо, четвертая попадает в правую ступню, пятая исчезает в глубине тела Вильяма. Когда седьмая пуля вылетает вверх через деревянный пол, его там уже нет.
С воем Вильям бросается к спальному мешку. Он хватает Молли за светлые волосы и выдергивает расстрелянный манекен. Тогда он кидается к входной двери и исчезает в ночи.
Фигура, с которой льется вода, появляется через дверь, выходящую на мостки, как раз в тот момент, когда раздается следующий щелчок. Руки Сэма растягиваются еще сильнее, боль пронзает все его существо. Молли освобождает его из устройства несколькими быстрыми ударами ножа по кожаным ремням. Разрезая ремни, связывающие его ноги, она кричит:
– Я в него попала?
– Ранен, – отвечает Сэм и разминает плечи. Кажется, все на месте. Он хватает свой пистолет и бежит по кровавым следам, ведущим в кромешную тьму.
Дождь ревет, на деревьях не осталось ни одного листка. Тем не менее, он ясно слышит шелестящую песню осин. Он слышит ее, несмотря на то, что бежит, несмотря на то, что бежит так, как никогда раньше не бегал, через траву, которая достает ему до груди. Шум вдруг начинает звучать так назойливо, как будто кто-то пытается пробиться сквозь деревья из другого времени.
Ночь вокруг как вязкая текучая субстанция. Сэм чувствует, какие негибкие у него движения. Как будто время существует не по-настоящему.
Впереди он видит голову совсем не с золотистой копной волос, но она замедляет движение. Пока белая как мел голова поворачивается, Сэм понимает, что никогда не перестанет поражаться.
Он набрасывается на Вильяма. Вильям падает. Они лежат, вцепившись друг в друга. Это выглядит, почти как если бы они обнимались.
Такое впечатление, что кровь полностью отлила от лица Вильяма, и через усиливающуюся бледность становятся заметны шрамы, которые словно пульсируют по всему лицу. Сэм скатывается с Вильяма и видит, как огромное кровавое пятно расплывается у того на светлых брюках в районе промежности, вверх под бронежилет, вниз на штанину.
– Прямо по яйцам, Сэм, – хрипит Вильям. – Как тогда.
– Где находится третий дом? – кричит Сэм.
– Он полон смерти, Сэм. Не забудь шестеренки.
– Где он находится?
Вильям тяжело дышит. Дождь безжалостно хлещет его по белеющему лицу.
– Я присматривал за ними, – снова хрипит Вильям. – Я был связным. Это истощало. Я думал, после Антона это пройдет, но не хватило. Мой кулак был на двери.
– Ты же не хочешь, чтобы они умерли, – орет Сэм. – Ты не хочешь этого, Вильям. Они ни в чем не виноваты. Ты хорошо их узнал. Ты не хочешь убивать их. В глубине души – нет.
Вильям слабо улыбается. Потом свистящим голосом отвечает:
– Это не дом, Сэм. Это начало всего. Там у меня появился мой единственный друг.
Сэм слышит, что к ним приближается Молли, с поднятым оружием. Когда она видит Вильяма, она опускает пистолет и сипло говорит:
– Слишком много крови. Это были не те патроны.
Вильям показывает на свои ноги, которые становятся все краснее и краснее, и шепчет:
– Это все ты, Сэм. Ты так и не перестал хлестать меня.
А потом он умирает.
Вильям смотрим ему в глаза. Сэм никогда в жизни не видел такого черного взгляда. Тут начинается движение. Оно безумно медленное, Сэм видит его как будто кадр за кадром. Длинные светлые волосы поднимаются и отбрасываются назад. Из-под них появляются угловатые, бугристые черты, из которых выступают оскаленные зубы. Рот открывается шире. Приближается к плечу Сэма. Он так и не почувствовал, как зубы впились в его кожу и дальше в плоть. Он так и не услышал, как челюсть сомкнулась глубоко в руке. Он не слышит этого и не чувствует этого. И боль, которая пронзит его бицепс, появляется, только когда он видит кусок мяса, выпадающий у Вильяма изо рта, а за ним струйку крови. Искаженно-медленно кусок мяса падает на сухой грунт футбольного поля. С воем поднимает Сэм влажное полотенце и продолжает хлестать. У него темнеет в глазах, и он хлещет сильнее, бьет раз за разом, пока кровь не начинает течь все сильнее из израненного пениса Вильяма.
33