– А сейчас я разве не сливаю информацию?
– Человек не сливает информацию, если дает СЭПО то, что СЭПО хочет получить, – сказала Блум тоном, от которого Бергера затошнило.
Хёгберг показал на принтер. Там лежал лист бумаги. Блум схватила его, прочитала и, не сказав ни слова, вышла. Бергер пошел за ней.
Они сели в «мазду».
– Больста, – сказал Блум. – Похоже, адрес не городской.
– Сначала Мерста, теперь Больста. Даже в чем-то логично.
Он выжал из неспешной «мазды» все, на что она была способна. Дорога была приятно свободна от пробок, а на шоссе E18 вообще удалось прилично разогнаться. До места оставалось еще несколько десятков километров.
– Мы могли бы догадаться раньше, – самокритично заметила Блум, ища адрес в компьютере и пытаясь увеличить большой зеленый участок карты. Постепенно зелень превратилась в лес, сфотографированный со спутника.
– Дом Улле Нильссона находится посреди леса, что ли? – спросил Бергер, краем глаза взглянув на карту.
– До ближайшего соседа как минимум километр.
Бергер посмотрел на темноту, которую паршивые «дворники» разрисовывали полосами. Пока еще дорога освещалась сильными уличными фонарями.
Ощущение, что они в самом деле приближаются к цели, становилось сильнее с каждой минутой.
За поворотом на Больсту цивилизация закончилась. Блум уверенно руководила Бергером, который вел машину по все более узким дорогам. Стали реже попадаться встречные автомобили, стали больше расстояния между фонарями. В конце концов они оказались в полной темноте. Опустевшие шведские осенние леса лишь с трудом можно было разглядеть сквозь дождевую завесу, окутавшую машину. Глухой стук и гулкая тьма – и ничего больше.
– На следующем направо, – сказала Блум и дотронулась до висящей на плече кобуры.
«Следующий направо» привел их на дорогу, которую вообще трудно было считать таковой. Еще через несколько сотен метров тропа расширилась, и Блум сказала:
– Остановись здесь.
Она показала Бергеру экран.
– Если мы подъедем ближе, он нас заметит, – пояснила она и показала на вид со спутника на эту местность.
– Чертова «мазда».
– Вот, смотри. Лес тянется еще метров четыреста, а потом появляется что-то, что выглядит как большая поляна – непонятный, но открытый участок на двести метров. В дальнем конце поляны находится дом.
Бергер кивнул и выключил зажигание. Ничего особо не изменилось. Темнота шумела не меньше двигателя.
Свет фонарей заскользил по деревьям, спотыкаясь о стволы, разливаясь вместе с падающей с неба водой, которая больше напоминала прутья, чем капли.
Блум и Бергер направились через лес и тут же по щиколотку увязли во влажном мху. Это был безумный, пропитанный влагой мир. Деревья росли плотно, и приходилось продираться сквозь чащу метр за метром. Одна потревоженная ветка хлестнула Бергера по переносице. Он ничего не сказал, понимая, что не время для слов. Их путь напоминал борьбу в кошмарном сне. Казалось, деревья впотьмах следуют за ними.
Иногда Бергеру мерещилось, что Блум исчезла, но она снова появлялась в своей насквозь промокшей темно-зеленой толстовке с капюшоном.
Наконец, впереди за деревьями завиднелся свет. Он был такой слабый, что мог бы оказаться миражом. Но они оба его увидели, всего лишь легкое изменение в темноте. И деревья начали редеть. Вероятно, они приближались к поляне.
Им оставалось пройти всего пару рядов деревьев и заросли кустарника, когда стало понятно, что свет льется не с поляны, а с более далекого расстояния. Бергер погасил фонарик, продрался через последние кусты и вышел на поляну.
Свет шел с другой стороны, до него, наверное, было метров двести, и он заставлял светиться фасад небольшого полуразвалившегося дома.
Но не только он был освещен.
Хотя до того места было далеко и различить что-либо было сложно, не оставалось никаких сомнений в том, что источником света являются как минимум четыре прожектора, каждый метра два в высоту. В центре между ними находились четыре обрубленных голых ствола, которые образовывали квадрат. Освещенный квадрат.
Бергер почти ничего больше не видел. Ему пришлось напрячь зрение и вглядеться сквозь дождь через поляну, которая поросла травой, пожалуй, слишком высокой для обычной травы.